Беглец
Шрифт:
Наблюдательный пункт оборудован в четырехстах метрах от тренировочного бункера. Все системы слежения работают: в обзорной сфере группа выходит на рубеж атаки. Бхимасена даёт приближение. Бойцы занимают позиции, оставаясь невидимками для камер бункера и охранников у входа. Застыв без движения, бойцы напоминают коряги, посеревшие от времени и дождей. Горакша-натх ничем не выделяется среди людей субедара Марвари. Втайне генерал ждал, что йогин примет какую-либо головоломную асану, однако тот присел за кустами на корточки, самым банальным образом. Бхимасена
Скрыть своё присутствие он даже не пытается.
Безумец, ахает генерал. Что ты творишь?! Сейчас тебя вырубят из парализатора и поднимут тревогу!
Ворота открываются перед йогином. Автоматика срабатывает так, словно ларгитасцы вживили наглецу-брамайну электронный чип с высшим уровнем допуска. Оставив ворота за спиной, гуру движется дальше: к зданию, к охранникам у входа.
– Стой, кто идёт!
Не сбавляя шага, Горакша-натх вытягивает руки вперед: я безоружен.
Ерунда, отмечает генерал. Ларгитасцам плевать, безоружен нарушитель или нет. У них есть чёткий приказ. У охраны тренировочного бункера он тоже есть.
– Стой, стрелять буду!
Выждав секунду, не более, после второго окрика, правый охранник вскидывает парализатор. Левый шарит взглядом по гребню забора: не лезут ли на объект сообщники безбашенного визитёра?! На увеличении хорошо видно, как правый жмёт на спуск: раз, другой, третий. Он жмёт, гуру идёт. Из потенциальной драмы ситуация на глазах превращается в фарс. Напарник стрелка что-то бормочет в гарнитуру переговорного устройства. Судя по гримасе, исказившей его лицо, ответа он не получает. Уяснив, что связи с командованием нет, напарник тоже берётся за парализатор.
Горакша-натх поднимает правую руку.
Ардха патака мудра, жизнь и благословение, вспоминает генерал, видя жест йогина. В следующий миг из кустов к зданию, стреляя на бегу, бросается серая волчья стая. Преодолевать забор бойцам субедара Марвари не надо: ворота остались открыты. Это подарок судьбы – он позволяет не только без труда проникнуть на территорию, но и всадить в охрану пару-тройку разрядов. Выронив оружие, бедняги валятся, как подкошенные. По щекам йогина текут слезы милосердия. С сочувствием глядя на парализованных, Горакша-натх садится на скамейку, вкопанную в землю – здесь оборудовали место для курения.
Стая проносится мимо. Йогин закрывает глаза.
До входа бойцы добегают за одиннадцать секунд – рекордное время, отмечает генерал. Двое отстали, подбирая оружие охранников: своё имеется лишь у троих, и на то есть серьёзные причины. Что такое?! Боец-шутник, позволивший себе вольность при беседе с гуру, ругается сквозь зубы, отбрасывает трофейный парализатор. Неисправен? Со вторым парализатором, похоже, всё в порядке. На дверной панели – о чудо! – горит зелёный индикатор.
Створки разъезжаются, пропускают отряд внутрь.
Бхимасена переключается на камеры бункера – и в растерянности моргает. Он видит
Малый обзорник даёт картинку с дрона. За открытыми дверями в полутьме холла мелькают отсветы разрядов. Ну да, люди Марвари ведут бой, прорываясь дальше. Почему же…
«Иллюзию я беру на себя.»
Демонстрация, вспоминает генерал. При первом визите гуру преподал мне наглядный урок, не выходя из кабинета. Должно быть, с бункером он проделал нечто подобное, только в больших масштабах.
Ай да гуру!
Бхимасена в восхищении щёлкает языком, чего не делал лет с шестнадцати. Наскоро проверив сферы, генерал убеждается: камеры работают, но ни одна не показывает каких-либо эксцессов. Тишь да гладь, на объекте всё спокойно. Где группа? По идее, уже пробились на минус третий уровень. Вот почему гуру настаивал на максимальной скрытности продвижения! Когда сигнал тревоги срабатывает в момент проникновения, скрытность теряет смысл: важнее скорость. Но если тревоги нет, тактика меняется.
Приглядевшись внимательней, Бхимасена убеждается: все изображения, подаваемые с камер, статичны. Ледяной гигант из сказки, Горакша-натх дохнул холодом и заморозил видео. Раз в тридцать секунд изображения мигают, как при кратковременном сбое питания. Рано или поздно это заметят на командном пункте – и поднимут тревогу.
Генерал улыбается. Он хорошо помнит лицо охранника, пытавшегося сообщить начальству о сумасшедшем брамайне, повелителе ворот. Пожалуй, с тревогой возникнут проблемы. Даже наверняка возникнут.
Ждать хуже всего. Выяснить, что творится под землёй, нельзя: камеры показывают фальшивки, системы связи, размещенные ниже минус четвертого уровня, внезапно отключились. Гуру сидит каменным истуканом: глаза закрыты, на лице – отрешённость. Серьги в ушах йогина мерно раскачиваются в противофазе. Обычно операция заканчивалась провалом за десять-пятнадцать минут. Проходит четверть часа. Шестнадцать минут. Семнадцать…
Гуру шевелится.
Приходит в движение крайняя слева картинка. Комната в кадре – точная копия комнаты из ларгитасского пропагандистского ролика. Пушистый ковёр. Хайтековские кресла. Визор-центр. Ваза с фруктами. Диагностический блок в изголовье кровати. Мальчик тоже присутствует: Натху Джутхани сидит на полу.
За диагност-блоком прячется охранник.
Дверь – обычная, не раздвижная – стремительно распахивается. Два разряда полыхают разом. Падают оба: охранник и боец-шутник – где-то раздобыв действующее оружие, он первым врывается внутрь. Перепрыгнув через тело товарища, в комнату влетает Марвари – кажется, от всей стаи остался один вожак. На миг он замирает: глядит на мальчишку и не верит своим глазам. Потом субедар вскидывает лучевик и без малейших колебаний стреляет в голову Натху Джутхани.