Беглецы
Шрифт:
— А ты не такой страшный, когда побреешься, — раздался хриплый голос с кровати. Ворон продолжил смывать мыло, не слушая девицу, хотя был рад, что его желание исполнилось так быстро.
— Проснулась? Долго же ты спала, — съязвил он. — Даже захотелось сделать с тобой что-нибудь эдакое… Придушить, к примеру.
— Романтик, — хрипло рассмеялась Агнет, но тут же закашлялась. Выглядела она как умирающая, но бледно-голубые глаза сверкали грозами. — Где мы? Дай попить.
— А пожалуйста? Впрочем, я бы даже за золотые горы не стал бы тебе прислуживать.
Вопреки словам, Ворон закончил мыть нож и подал Агнет кружку с отваром, которым поил со вчерашнего вечера.
— Что это? — выдавила из себя Агнет, спустя минут десять многозначительного молчания.
— Отвар, — с самым невинным видом, который портила ухмылка, ответил Ворон. — Между прочим, именно он поднял тебя на ноги. Даже не хрипишь. Вот жалость, я надеялся, что ты все же умрешь. От мертвой тебя легче избавиться.
Агнет скривила рожицу и попробовала встать. Чуть не упала, но спас ее не Ворон — еще чего! — а кровать, на которую она упала.
— Где мы? — решив оставить на потом попытки встать. — Это ведь не деревня.
— Мы в трактире в Вередоне.
— В Вередоне?! Мы вернулись туда, откуда пришли?!
— Ты совсем не умеешь ориентироваться на местности?
— Я последнюю неделю умирала от боли и озноба, какое ориентирование? Ты совсем тупой? — грубо ответила она, все же поднимаясь и пытаясь дойти до окна. Ворон резко дернул ее на себя и перетащил ее еще горячее тело обратно на постель.
— Лежи. Хочешь, чтобы случайный горожанин тебя опознал? Мы не больше двух месяцев назад сбежали с главной площади Вередона, прямо с эшафота. Готов поспорить, что для местных мы стали личностями более известными, чем король Ленаты и Верховный паладин.
— Поэтому ты привел нас сюда?
— Потому что это было ближайшее поселение людей на нашем пути, — отвертелся Ворон, не желая выдавать истинную причину своего поступка. — И хватит жаловаться, я спас тебя!
— Видимо, случайно.
— Несомненно.
Прекратив наконец этот бесполезный разговор, Ворон собрал вещи и вышел. Он знал, что вернется сюда лишь раз, чтобы рассказать Агнет, как выбраться из города и дать немного золота. Теперь им предстояло расстаться навсегда, и Ворон солгал бы, если бы сказал, что несчастлив. У него было много секретов, в которые не стоило совать нос юным девицам.
Настоящей причиной, по которой наемник привел их в Вередон, была еще одна ниточка, которую он хотел проверить. Ворон умел находить информацию и людей. Пусть сейчас тот человек, за которым он охотился, скрылся, но до этого он жил полноценной жизнью и имел немало знакомых. Именно с ними Ворон и хотел потолковать.
Лавка старьевщика располагалась практически у самых ворот, и людей здесь почти не было. Ворон, закутавшись в плащ, легко смог пройтись по улице, не привлекая внимание доблестной стражи, уже однажды потерпевшей поражение от него.
Побитая жизнью дверь скрипнула, впуская Ворона, а следом за ним зашел какой-то мужик неприглядной наружности, которому явно нужна была выпивка, а не хлам старьевщика. Чтобы избежать ненужного внимания, Ворон скользнул за один из шкафов внутри лавки. Обиталище старьевщика представляло из себя большую комнату, которая из-за огромного количества хлама, сваленного везде, где только можно, превращалась в маленькую конуру. По центру у дальней стены был расположен прилавок — единственная поверхность, на которой почти не лежало вещей. Зато здесь стояла чашка с давно остывшим чаем и лежал заплесневелый хлеб. Все остальное пространство было занято шкафами. Часть из них покосилась, часть уже трещала под
Пока же Ворон уделял внимание искусству, гадая, сколько бы он успел отсюда украсть даже при его низких навыках вора, мужичок облокотился на прилавок с таким грохотом, словно хотел его протаранить. На такой шум вышел старьевщик, проворчав:
— Опять притащился? Катись отсюда, демон!
Судя по звуку, старьевщик треснул мужика чем-то по пьяной роже. Впрочем, того это не оскорбило и даже не остановило.
— Д-д-да-ай, — промычало это нечто, и вновь получило. С грязной руганью старьевщик выкинул пьяницу из лавки и вернулся за прилавок. Ворон уже собирался было вынырнуть из-за шкафа, но тут дверь вновь скрипнула, и наемник предпочел остаться в укрытии. Разговор, который он собирался вести, не нуждался в свидетелях. Поэтому он осторожно прислонился к заставленным полкам шкафа, мало прислушиваясь к разговору. Однако вскоре он не просто проявил интерес — он так и замер, не веря в реальность происходящего.
— Доброго дня, милорд, чем я могу помочь Ордену Света? — голос старьевщика хоть и звучал льстиво, однако Ворон чувствовал в нем фальшь. На самом деле торговец вовсе не был рад паладину и, если бы не страх за собственную шкуру, вышвырнул воина Света так же быстро, как и пьянчугу до него.
— Мне необходима твоя помощь в поисках одного человека. Мы подозреваем, что он замешан в… нехороших делах. Это тайна Ордена, надеюсь, ты понимаешь?
— Конечно, господин, конечно! Чем я могу вам помочь? Про кого что рассказать?
И вновь Ворон почувствовал фальшь в этом угодничестве, удивляясь, как паладин не слышит эту открытую ненависть к нему и его Ордену.
— Мне нужен Ральф Эртон.
Только реакция наемника не позволила Ворону подскочить, снеся шкаф. Орден тоже заинтересовался Ральфом? Похоже, именно по этой причине тот бежал. Интересно получается: если верить Барсту, этот самый Ральф с еще девятерыми (вероятно, уже мертвыми) воинами участвовал в бойне, где были убиты темные и их дети. Причем орки уверены, что это было дело рук Ордена. При этом кто-то нанимает Ворона, чтобы найти всю десятку и выяснить, кто же все-таки их нанял. Одновременно с этим девять из десяти воинов умирают по разным причинам, но без подозрений. Десятый же ударяется в бега, а по его следу идут паладины. Что же в итоге? А в итоге получается, что Орден — весьма вероятно — все же нанял ту десятку для разгрома поселения темных. А потом принялся зачищать хвосты. Только одно удивляло Ворона: к чему скрытность? Орден сейчас ведет довольно спорную политику, можно спокойно отправить убивать темных самих паладинов. Или же тут все сложнее? И кто-то — а, может, и не один — ведет двойную игру?
— Ральф сбежал, сказал, что проигрался в карты нехорошим людям. От него я подобного ожидал, он всегда был тем еще дураком. Не зря его матушка так рано почила — довел он ее, довел…
— Куда бежал? — грубо поинтересовался паладин, явно показывая раздражение. Вот это он зря, старьевщик и так едва сдерживался. Простой люд не любит власть, а паладины еще и не скрывали своего превосходства. Может, на каких-нибудь селян, которых они спасали от ликанов, эта величественность и действовала, но хитрому торговцу никакой Орден был не нужен.