Беглецы
Шрифт:
Демон говорил на человеческом так легко, словно сам был из людей, но голос его был полон неестественного холода, а взгляд парализовывал. Даже не будучи магом или чувствительным эльфом, Валем ощущал небывалую мощь, исходившую от этого мужчины. Демон был спокоен, потому что знал, что победил. Он был неуязвим для смертных, и постепенно в сердце Валема действительно стал проникать страх.
— Что же ты не убиваешь меня? — с жутким хохотом поинтересовался демон, медленно идя навстречу. — Подними свой меч.
— А ты свой — я не нападаю на безоружных, — нагло заявил Валем, пытаясь победить страх.
Демон вдруг остановился, когда между ними оставалось всего пару метров, и достал свой клинок.
— Что ж, ты достоин, — вдруг произнес он. — Я редко кого удостаиваю чести биться со мной. Но ты смелый воин. Для слабого смертного, конечно.
— Я тоже редко снисхожу до поединка. Тогда окажем друг другу честь, — усмехнулся Валем, хотя у самого внутри все тряслось от страха. Было в демоне что-то такое, что парализовывало волю. А может, Валем не мог смириться с поражением, со смертью, что пылала вокруг, вытекала последними каплями крови из тел товарищей. Так резко, так неожиданно — и вот он стоит перед тем, о ком слагали легенды, и готовится бросить ему вызов. Иррациональный страх захватил его с головой, и потребовалось все мужество Валема, чтобы преодолеть его, поднять меч и отразить удар.
Клинки встретились с жутким звоном и скрежетом. Взгляды демона и паладины скрестились. В глазах первого была лишь насмешка и жажда чужой боли, в глазах второго — вызов. Валем отбил первый удар, второй, третий, сделал выпад сам, едва увернулся от вражеского меча. С первых секунд боя он понял, что противник во много раз превосходит его в мастерстве. Демон был быстрее, сильнее и опытнее. Валему даже казалось, что его противник сдерживаться, нарочно давая ему надежду, играя с ним, как со слепым котенком. И это настолько разозлило паладина, что он неожиданно для всех, включая себя, призвал Свет и устремился на демона. Благословленный клинок расчертил кровавую полосу на груди демона, но тот успел все же отступить. На миг в ярко-зеленых глазах мелькнуло что-то отличное от холодной насмешки и величественного торжества, но Валем не успел понять и отреагировать. Сзади раздался женский крик. Такой знакомый…
Валем резко обернулся, роняя меч и хватая падающую на него Файлин. В одно мгновение грудь его пронзила боль, он отступил, выпуская женщину, пошатнулся, неверяще глядя на торчащую из щели нагрудника рукоятку кинжала. Точный удар…
Валем рухнул на колени, чувствуя, как немеет тело, как отчаянно борется со смертью разум. Он упал на землю, видя перед собой лишь покрытую инеем и кровью землю.
«Нет, Дарес, это был демон! Это был демон!» — мысленно кричал Валем, захлебываясь собственной кровью. Теперь все следы демона будут уничтожены, а он так и не исполнит приказ друга. Дарес ничего не будет знать…
***
Женщина с презрением смотрела на корчащегося в предсмертных судорогах человека, а потом перевела взгляд на собрата. Лик ее в один миг изменился, и вместо Файлин перед демоном предстала его старая знакомая.
— Зачем ты влезла? — недовольно поинтересовался мужчина, вытирая меч. — Я бы справился
— Не сомневаюсь, что генерал демонов одержал бы победу над жалким человеком, — холодно заметила женщина. — Абэзис, ты — военная дубина. Тебе только дай мечом помахать.
— Он меня ранил, — с хорошо скрытым в голосе одобрением заметил мужчина и тут же расхохотался. — А ты говорила, что смертные ни на что не годятся, Нэй'са.
Прочем, веселье его быстро прошло.
— Где маг? — строго спросил он.
— Убила, — неопределенно кивнула Нэй'са. — Я проверила деревню, живых не осталось. Зеркало я забрала. Надеюсь, в следующий раз ты будешь осторожнее.
— Надеюсь, ты помнишь, кто командует? — с угрозой поинтересовался Абэзис.
Нэй'са сверкнула глазами.
— Я исполняю волю ша'инис.
— А я — ша'анис, но у них ведь общие цели.
— Да, — согласилась Нэй'са. Голос ее был более мелодичен, чем у мужчины, при этом он обладал удивительной особенностью постоянно меняться, словно переливаться из одной тональности в другую. Даже говоря на чужом языке, Нэй'са сохранила эту отличительную черту. Хотя она сама бы предпочла демонический, их родной, он был куда многограннее языка смертных. Но, увы, из соображений маскировки приходилось общаться на том языке, который не удивил бы местных жителей, случись им стать свидетелями беседы двух демонов. Еще содержание разговора можно трактовать по-разному — смертные даже не поймут, о чем ведется речь, — а вот чужой язык, язык существ Глубин, режет слух и разум похлеще рева дракона.
— Нам пора.
— Пора.
Парочка демонов еще раз обошла деревню, убедилась, что все мертвы, даже ретивый паладин, и отправились в путь.
Глава 6. Долг каждого
— Убийство — это, естественно, грех, — убежденно произнес Ларон.
— А если на тебе бежит орк с дубиной?
— Что сразу орк? Давай, оборотень?
— Сойдемся на человеке?
— Нет, я против, — встряла Агнет, и Ворон демонстративно закатил глаза.
— Ладно, кто же тогда будет бежать на несчастного Ларона с дубиной? — поинтересовался он у разношерстной компании.
— С топором лучше, — теперь влез Барст. Агнет тихо и противно хихикнула.
Прежде, чем Ворон высказал, что думает о таких "советчиках", Ларон произнес:
— Я понял твою мысль. Безусловно, защищаясь, убить возможно, и даже я не назвал бы это грехом. Но просто так, из прихоти или корысти?
— Не надо так меня смотреть, я наемник, а не наемный убийца. Я не ставлю себе целью нажиться на чьей-то смерти, хотя, не скрою, убивать приходится часто.
— Да, — радостно подтвердил Барст.
Ларонэль, к счастью, не стал спорить, лишь заметил:
— Добро и зло в нашем мире так тесно переплетено, что сложно сказать, где начинается одно и заканчивается другое.
— Нигде. Все едино, — печально ответила Агнет, но их философский разговор прервал Ворон.
— Хватит заумных речей. Они так же далеки от реальной жизни, как Барст — от хороших манер. И пусть плюнет в меня первым тот, кто может назвать совершенно хороший или плохой поступок.
— Ты бросаешь Ларону вызов, — хитро улыбнулась Агнет.