Беглый

АЗК

— Зафиксирован потенциальный адресат для передачи компрометирующих данных, — сообщил он.

— И кто же это у нас на курорте, кроме чайки на балконе, заслуживает доверия?

— Полковник Московского уголовного розыска. По данным «Мухи», прибыл на территорию пансионата вечером вчера, зарегистрирован под фамилией Поспелов. Проживает с супругой, не в служебной командировке. Частное лицо.

— Полковник МУРа? — я задумался, уставившись в кружку. — Чего он тут забыл?

— Вероятно, отпуск. Однако утром ему сообщили о смерти близкого

друга — капитана местной милиции. Тот погиб при невыясненных обстоятельствах. «Муха» зафиксировала реакцию через аудио канал: эмоциональный всплеск, звонок в Москву из номера, затем диалог с супругой. Анализ речи указывает на скорбь и раздражение.

— Минутку… — я опёрся локтем на подоконник. — Ты что, за ним следишь?

— Не напрямую. Его номер попал в поле слежения, так как находится в зоне рядом с твоим. «Муха» фиксирует сигнал, перехватывает акустические колебания через открытую форточку. Это было случайным образом, но информация представляет интерес.

— Что-то мне подсказывает, что этот Поспелов может оказаться весьма полезным человеком, если мы подкинем ему пару улик. Только надо действовать тонко. Такие ребята не любят, когда им лезут в душу.

Я присел на край кровати, глядя, как Инна всё-таки выбирается из-под одеяла. Она потянулась, глаза её были ещё полузакрыты.

— Костя… А ты чего такой серьёзный? Что-то случилось?

— Всё хорошо, солнышко. Просто думаю, как бы снять закат так, чтобы все цвета не выгорели на плёнке.

Она хмыкнула и села на кровати, накидывая халат.

— У тебя вечная проблема — ты не фотограф, ты какой-то тайный агент. Постоянно с умным видом что-то решаешь, а мне потом голову морочишь.

— Ну уж прости. У меня просто башка такая, конструктивная.

— Тогда иди конструктивно достань мне пирожное. И ещё бутылку минеральной. А я пока в душ.

— В употреблении спиртных напитков замечена не была, но утром жадно пила минеральную воду…

Она поцеловала меня в щёку и исчезла за дверью ванной. Я же тем временем снова включился в интерфейс.

— «Друг», дай краткое досье по Поспелову. Чем он нам может быть полезен, кроме наличия удостоверения с гербом?

— Полковник Павел Анатольевич Поспелов. Оперативник с двадцатилетним стажем, участник крупных расследований. В Москве работает в отделе особо тяжких преступлений. Судя по данным, имеет твёрдую репутацию и развитую сеть личных контактов. Вынужден был взять отпуск после ряда громких дел. По неподтверждённым данным, недоволен ситуацией в системе МВД. Симпатизирует не ангажированным сотрудникам и структурам.

— То есть у него есть мозги, нервы, и он в бешенстве от того, что грохнули его товарища.

— Вероятность позитивной реакции на предоставление информации — шестьдесят девять процентов. Вероятность оперативного вмешательства — сорок три. Вероятность того, что он сам передаст материалы в надлежащие инстанции — восемьдесят два.

— Хм… Ладно. Тогда мне нужен контакт. Визуальный и личный. Без

лишней театральщины.

— «Муха» уже анализирует маршрут его утренней прогулки. Вероятно, он направится в сторону пляжа около одиннадцати. Предлагаю перехват у кафе «Бриз».

— Отлично. Как только появится, шепни. Надо подготовить два конверта. Один с распечатками фоток, другой — с фрагментами видео. Печать снимков я сейчас организую, кассета готова. Я сам передам ему компромат при личной встрече.

— Выполняется.

Я выдохнул и открыл шкаф, доставая рубашку и штаны. Взгляд скользнул по зеркалу. Я выглядел расслабленно. Как обычный отпускник. Но внутри меня уже стучал старый боевой ритм — тот, что включался, когда приходилось шевелиться между политикой, криминалом и здравым смыслом.

В этот раз мы с «Другом» решили сыграть на опережение. Пускай у винного барона и есть связи, но у нас — информация. И полковник МУРа, который только что потерял друга. И которому, возможно, нужен повод для мести.

* * *

Когда я мчался по пыльной курортной улочке с целлофановым пакетом в руке, полупустая пляжная набережная перед глазами размазывалась от встречного ветра, а в голове, как барабанный бой, стучало: «Не дай бог он уйдёт раньше. Не дай бог, я приду позже.»

Плёнку проявили по тройному тарифу, хотя я и не спорил — времени было меньше, чем надо, а фотографии были нужны не просто срочно, а ещё вчера. Мужик за прилавком, седой и с руками в проявочной химии, цедил сквозь зубы:

— Ты чего, фотожурналист что ли? На голову себе напечатай. Плёнку прожёг едва не насквозь — давно таких не приносили, из ГДР, аж ORWO. Да и негатива через пару лет не останется — храните в тени.

— Спасибо, выручили. Я в долгу не останусь, — отозвался я, хватая конверт с отпечатками, ещё пахнущий уксусом и химией.

Снимки были слегка влажные — несколько углов уже закрутились, но изображение держалось. Контуры лица молодого кавказца, застывшего в резком движении у моей «Нивы», на одном из кадров были особенно резкие. Это и был мой козырь.

Свернул за угол, перепрыгнул через лужу, где купались голуби, и почти влетел на террасу кафе «Бриз». Тень от навеса была как глоток воды после зноя, но я едва на неё обратил свое внимание. За дальним столиком, в синих очках и с газетой в руках, сидел нужный мне человек. Вторая чашка кофе рядом говорила, что он кого-то ждёт. Или не прочь поговорить.

Я подошёл не спеша, но быстро. Полковник оторвался от газеты, посмотрел на меня поверх очков. Лицо у него было квадратное, с короткой армейской стрижкой, взгляд — тяжёлый и опытный, но не злобный. Скорее усталый и немного настороженный.

— Доброе утро, полковник Поспелов? — начал я с прямого подхода, кладя на стол прозрачный пакет с фотографиями.

Он нахмурился, но не отшатнулся. Поднял пакет, взглянул на снимки. Долго смотреть не пришлось — лицо угонщика сразу привлекло внимание.