Беглый
Шрифт:
Исаак Маркович вскинул брови, словно столкнулся с чертежами летающей тарелки.
— Это что ж, у нас теперь — как у этих… как их, на западе?
— Даже там пока такого нет, и не будет еще пять-шесть пятилеток…
— Шо ви говорите?! — Негромко пробормотал директор магазина, внимательно рассматривая мои чертежи. — И всё под наши блоки. Сюда лягут головки от ВАЗ-2106. Только адаптировать. Это же на порядок выше…
А еврей не только торговать может, но и в чертежах неплохо разбирается. Надо дополнительно подсобрать информашку
Кивок в сторону разложенных чертежей.
— Мотор на базе такого распределения фаз работает в любом цикле. Миллер, Аткинсон, даже хитрый двухтактник можно моделировать. Экономичность — плюс 35 процентов. Мощность — на треть выше. Токсичность — вполовину меньше. Это — ровно то, что нужно.
Исаак поднял глаза.
— Это уже не «Нива» будет…
Усмехнулся. Разговор принял оттенок настоящего инженерного диалога.
— Кстати, воздушный фильтр с озонатором в схеме тоже будет. Уже испытан на первой «Ниве». Блок управления — моя задача. Рабочим скажи, чтобы руки мыли до пайки, а не после.
— Ладно, Константин Витальевич. Так и сделаем. Только когда запуск?
— Дней через десять. На площадку подготовить. Это будет прототип.
— Есть что-то на примете?
— Да, рядом с моим жильем…
— Если вдруг не срастется, готов предоставить помещение, опять же оборудование и квалифицированные слесаря рядом…
— Ясно…
— Мне кажется у вас все получится… Потом можно серию на пять штук запустить, материалы обеспечу.
— Но только под полным МОИМ контролем.
Маркович откинулся в кресле. В глазах блеснул азарт. В кабинете на окраине Минска начиналась маленькая промышленная революция. Только знали об этом пока мы двое. И оба понимали — за такие вещи в других местах давали или звание, или срок. Тут вопрос был не в том, как построить, а в том, как не попасться.
Грязный декабрьский ветер швырял в лицо колючие снежинки, несуразно рано обрушившиеся на Минск. Но холод не мешал чувствовать одно — машина стояла готовой. Вторая «Нива», не просто собрана до кучи, а доработана по полной программе. Вся ходовая была сделана с нуля: усиленные рычаги, модифицированная подвеска, электронно-управляемая система регулировки давления в шинах. К каждому узлу я прикладывал не только руки, но и душу с сердцем, как к живому — с уважением и любовью.
Двигатель, имея газораспределение с управляемыми микропроцессорным блоком(вторым) актуаторами и пневмопружинами, звучал иначе. Глубже. Гуще. Без вибраций. При нагрузке переключался плавно, словно читал мысли. «Друг» зафиксировал это как «адаптацию к нагрузкам».
За рулём — я. Рядом Исаак Маркович в чёрной дублёнке с поднятым воротником, с норковой шапкой-ушанкой, пахнущей нафталином.
— Слушай, Константин Витальевич… — начал Маркович, когда машина уже выехала из черты города, — а ты точно не из этих, ну… академиков?
На повороте на Обчак «Нива» с
— Просто не укладывается у меня в голове. Тормоза — мягкие, но хватают. Подвеска — глотает ямы, как слепой пенсионер кефир. А этот фильтр… запах озона идёт прямо из печки. Как в санатории.
Машина шла по обледенелой просёлочной дороге уверенно, как если бы под ней был не снег, а рельсы. На холме виднелась техника, стоянка машин — туда и держали мы путь. Испытательный маршрут на Обчаке использовался теми, кто любил экстремальное вождение: петляющие лесные колеи, снежные подъемы, участки с мокрым песком.
Уже на первом подъёме, когда другая «Нива» с надписью ДОСААФ буксовала, переваливаясь с боку на бок, моя легко пошла в лоб и буквально вылетела наверх.
— Ты видел?! — выкрикнул Исаак, уцепившись за ручку двери. — Ты видел, как она пошла?! У них там два оленьих камуса подложено, а тут — просто шины и всё!
Салон был тих, только «Друг» в наушнике докладывал:
— Все системы стабильны. Давление в левой задней — на 0.1 ниже нормы. Компенсировать?
— Компенсируй, — короткая мысленная команда.
— Принято. Коррекция пошла.
На спуске газораспределение переключилось, турбулентность в цилиндрах уменьшилась, расход топлива просел. В этой машине каждый поворот ключа, каждое нажатие педали было уже не механикой, а диалогом.
Возвращение к стартовой площадке прошло в полной тишине — Исаак Маркович всё ещё переваривал впечатления. Машина отработала на трассе уверенно, как будто для неё это и было придумано. Ни пробуксовки, ни крена, ни дерготни — будто не снег и лёд под колёсами, а идеально укатанный гравий.
Когда добрались до стоянки, и Маркович вышел, он долго стоял, глядя на кузов.
— Знаешь, что самое поразительное? — произнёс он наконец, проводя ладонью по борту.
Он обошёл машину, щёлкнул языком.
— Это уже другая порода — плод инженерной эволюции.
Подошёл ближе и тихо добавил:
— Ты, Константин, с этой машиной можешь хоть на Северный полюс ехать. Хоть завтра. С такой начинкой…
Мой ответ был кратким:
— Надеюсь, не придётся. Хотя, сейчас ты меня натолкнул на одну идею!
— Если не секрет, на какую?
— Предпусковой подогреватель.
— Как у «Запорожца»?
— Лучше даже чем западные «Эбершпехер» и «Вебасто». Причем не просто печка для двигателя, но и прогрев масла, термос и он же термоконтейнер для аккумулятора… В общем целая система…
Ветер ударил сильнее, принеся с собой сухой звон железа и запах выхлопа от соседнего «УАЗика».
Декабрьский день перевалил полдень быстро, как будто солнце спешило домой греться. Сквозь редкий туман и поднятую машинами снежную пыль серое небо уже полыхает рваными отблесками огня, будто кто-то развёл костёр за облаками.