Белая чума
Шрифт:
Хапп помолчал несколько секунд, размышляя. Потом сказал, будто самому себе:
– Я не думаю, что он понял.
– Что он мог не понять?
– Наши открытия могут быть гораздо более весомыми, чем… они могут значительно превзойти эффект чумы.
Стонар посмотрел на Хаппа недобрым взглядом, потом сказал:
– Конечно, ваша семья все еще жива.
Хапп будто проснулся, поняв, как много, должно быть, потерял Стонар из-за чумы. Он заговорил быстро и сбивчиво.
– Я не пытаюсь преуменьшить опасность этой болезни. Просто хочу заглянуть в будущее. Человечество
– Быть может, вы считаете, что Безумец войдет в историю как герой?
– Нет! Но он привел нас к новому пониманию генетики.
– Уф! – вздохнул Стонар.
Хапп, углубившись в размышления, ничего не услышал.
– Мы видим новые горизонты. Я благоговею перед тем, что нам открылось.
– Когда я говорю с подобными вам типами от науки, то перед моими глазами предстает только кромешный ад! – гневно рявкнул Стонар.
Хапп, услышав эту фразу, внезапно вспомнил о той власти, что находится в руках Стонара. Он сказал:
– Я должен уточнить, сэр, что совсем не ученые свели О'Нейла с ума. Насильственное распространение политики, к несчастью, поразило человека КОМПЕТЕНТНОГО… Матерь Божья! Какое неадекватное английское слово! Не компетентного, а необычайно одаренного в своей области.
– Вы дадите мне знать, когда соберетесь принять О'Нейла в свои августейшие ряды?
Хапп, теперь уже внимательно прислушивающийся к голосу Стонара, почувствовал насмешку.
– Ящик Пандоры был открыт в течение длительного времени, – сказал Хапп.
– Нет путей для предотвращения таких явлений, как эта чума, пока мы не найдем способов устранения политического безумия – включая сумасшедший терроризм и несправедливость полиции.
– У вас нет даже смутного представления о том, до какой степени правительство может дойти в карательных акциях, – хмыкнул Стонар. – Но я пришел сюда не для того, чтобы дискутировать по вопросам политической философии. Я считаю, что это вне вашей компетенции.
– Вы верите, что могли бы предотвратить появление О'Нейла чем-то… чем-то вроде… наблюдения или слежки?
– Вернемся к нашему разговору, – прервал его Стонар. – Каково ваше описание чумы? Чего вы уже достигли?
– Она базируется на ряде доказательств, полученных и предоставленных как ирландцами, так и другими…
– Привезенных сюда доктором Рокерманом.
– Он отлично помог в этом, разумеется, – отметил Хапп. – Как я говорил раньше, симметричная спираль ДНК изгибается сама по себе. Этот процесс довольно интересен. Мы открыли теперь, что форма субмолекулярных элементов в ДНК может быть выведена из этих изгибов. Нам пришло на ум, что О'Нейл развил новую масс-спектрометрическую технологию десорбции поля, очень гибкую в отношении анализа продуктов пиролиза ДНК.
– Что?
– Он использовал стереоизомеры – правые и левые. Он… он сжигал их, накладывая друг на друга спектрометрические изображения, и выводил субмолекулярную форму из… из… Это подобно тому, как видишь тень на шторе и представляешь себе форму, ее образовавшую.
– Видите? – торжествующе
Хапп ничего не ответил.
– Доктор Рокерман рассказывал президенту, что вы почти готовы проделать удивительные вещи, – сказал Стонар. – Викомб согласится с этим?
– Доктор Викомб-Финч? – Хапп почесал затылок, выигрывая время для обдумывания ответа. – Я думаю, он бы хотел дать нам карт-бланш для эксплуатации производимого нами макета болезни.
– Но у него есть и другие люди со своими проектами, которые ему тоже нужно рассмотреть?
– Об этом я и говорю. Мы уже упоминали в разговоре с ним о половине имеющегося компьютерного времени.
– Вы уверены, что не можете еще сказать, ведет ли ваша чума… вернее, ее модель, к получению лекарства?
Хапп пожал плечами; и Стонару этот жест показался оскорбительным.
– Так вы не знаете?
– Мы сможем ответить только после того, как получим наше биохимическое описание чумы.
– Поможет ли вам то, что вы будете иметь в своем распоряжении больше лабораторных ресурсов и оборудования?
– Пожалуй, но только после того, как…
– Получите ваше описание чумы! Да! Поймите меня, Хапп. Вы не нравитесь мне. Вы один из творцов этого бедствия. Вы…
– Сэр!
– Это не я предположил, что вы сошли с ума, пойдя по стопам О'Нейла. В любом случае, за вами теперь будут пристально следить. Я считаю, что вам вообще не принесет удачи то, что мы нуждаемся в вас. Я предупреждаю: не переоценивайте степень вашей нужности.
«Без сомнения, ты сын шлюхи с Монмартра!» – подумал Хапп, но вслух ничего не сказал.
Слабая улыбка коснулась губ Стонара и исчезла. Он развернулся и подошел к двери, а открыв ее, произнес:
– Приведите Рокермана.
Билл Рокерман был разбужен примерно таким же способом, как и Хапп, но ему разрешили одеться, а затем препроводили под охраной в комнату для хранения оборудования, наискосок от лаборатории Хаппа.
Рокерман чувствовал, что что-то не так, но ничего не понимал. Усиленная охрана, множество военных на территории Хаддерсфилда – все это, однако, было неизбежно. Несмотря на холод в маленькой комнате-складе, Рокерман был весь в испарине, и это не ушло от внимания молчаливого охранника.
Все шло так хорошо! План Вэлкорта по доставке его в Хаддерсфилд сработал, и даже Сэддлер не подозревал истинной причины этого. Только Турквуд чуял нечто неправдоподобное и предпринял типично турквудовский ход. Рокерман вспомнил их прибытие в Англию.
Маккрей улыбался ему в кабине маленького реактивного самолета, ведя его по плотному кольцу над озером выше Эберфелди, в Шотландии.
– Вы видите художника за работой, – хвастался он.
– Почему мы не можем найти аэропорт выше…
– Посмотри-ка сюда, – Маккрей поднял большой палец на самолеты карантинщиков, кружившие у них над головами. – Это опасно. Если мы внезапно бросимся искать себе другое место для посадки, они сядут нам на хвост. Даю голову на отсечение, что им приказано стрелять в случае, если запахнет жареным.