Белая чума
Шрифт:
Гледис Пачен рассмеялась.
– Должна сказать, что это мило, очень мило с вашей стороны. Я никогда… Я имею в виду… мы не… – Она смущенно смолкла.
– Полагаю, что за эти месяцы я показал себя очень таинственным типом. – Джон с трудом сдерживал улыбка – Я изобретатель, миссис Пачен; Я весьма упорно работал над… ну, полагаю, пока не стоит об этом слишком распространяться. Меня зовут… – Он заколебался, сообразив, что чуть не заговорил о себе, как о Джоне Гаррете О'Дее. Потом застенчиво пожал плечами и сказал: – Джон Мак-Карти. Думаю,
«Хорошо проделано», – подумал Джон. Правдоподобное объяснение. Улыбка. Нет никакого вреда в том, чтобы выдать это имя.
– Джордж будет очень рад, – заявила Гледис. – Он тоже пропадает в гараже. У него там маленькая барахолка. Я… знаете, вы должны прийти к нам на обед. Не принимаю никаких отговорок.
– Замечательно звучит. А то мне уже надоело самому готовить. – Джон посмотрел на мальчика. – Осмотри тот участок, Джимми. Он выглядит как хорошая площадка для бейсбола.
Джимми дважды быстро кивнул, но ничего не сказал.
– Что ж, Гледис, ничего страшного не произошло, – хмыкнул Джон. – Во всяком случае, ничего по-настоящему страшного. Для меня это хорошая возможность лишний раз не мыть окно над раковиной. А теперь нужно возвращаться к работе. Я тут придумал кое-что.
Он небрежно махнул рукой и попятился в кухню. Спектакль, подумал Джон, забивая оконный проем куском пластика. Нет необходимости менять стекло. Все равно все это сгорит сегодня вечером.
Гледис Пачен вернулась на собственную кухню, куда пригласила соседку Хелен Эвери на кофе.
– Я видела, как ты с ним разговаривала, – сказала Хелен, пока Гледис наливала кофе. – Ну и как он? Я думала, что умру, когда увидела, как мяч Джимми врезался в это окно.
– Он довольно милый, – ответила Гледис. – Думаю, он очень стеснительный и… одинокий. – Она налила кофе себе. – Он изобретатель.
– Так вот чем он занимается в своем подвале! Билл и я удивлялись, что там круглосуточно горит свет.
– Он был так добр с Джимми, – вздохнула Гледис, присаживаясь к столу. – Он не позволил мне заплатить за окно, сказав, что задолжал с детства несколько разбитых стекол.
– Что он изобретает? Ничего не рассказывал?
– Нет. Но держу пари – это что-то важное.
14
Никогда не было большего антиирландского фанатика, чем Шекспир. Он был законченным елизаветинским фатом, совершенным отражением британского фанатизма. Они искали оправдания в религии. Реформация! Вот где истоки их политики геноцида. Задним умом мы усвоили горькую истину: любые враги Англии – наши друзья.
– Нам надо узнать, как он распространяет свои вирусы, – объявил Бекетт.
– Эта проблема все еще не решена.
Это был третий день Команды. Они перенесли свои заседания в небольшую столовую неподалеку от главного кафетерия ДИЦ. Она была ближе к лабораториям, здесь были
– Кто-то спрашивал, действует ли Безумец в одиночку? – заявил Хапп. Он слегка отодвинулся в сторону, пока официантки в белом убирали со стола.
– Конспирация? – спросил Лепиков. Он смотрел на удаляющуюся официантку.
– Эти дамы служат в вашей армии, Билл?
Ответила Фосс:
– Это наша самая страшная тайна, Сергей. Два года такой службы, и они гарантировано становятся маньяками-убийцами.
Даже Лепиков присоединился к кислому хихиканью над остроумием Фосс.
– Инфицированные птицы, – задумчиво протянул Данзас. – У нас есть прецедент попугайной лихорадки. Может быть, это модифицированный пситтакоз?
– Мне кажется, что это на него не похоже, – заметил Хапп. – Он не пойдет таким простым путем, нет. – Он посмотрел на синюю папку перед собой, медленно открыл ее, перелистывая сколотые страницы. – Это из его второго письма: «Я знаю, что существуют связи между ИРА и федаинами, японскими террористами, тупамару и Бог знает с кем еще. У меня было искушение распространить свою месть на эти страны, давшие приют подобным трусам. Я предупредил их: не искушайте меня снова, ибо я высвободил лишь малую часть своего арсенала». – Хапп закрыл папку и взглянул на Лепикова, сидевшего напротив. – Мы должны допустить, что это не простая угроза. Не думаю, что он блефует. В свете всего этого мы должны предположить, что у него есть еще несколько путей распространения своих вирусов. Потому что если мы поймем, как он это проделывает сейчас, то сможем перекрыть каналы.
– А сможем ли? – спросил Бекетт.
Лепиков кивнул в знак согласия, разделяя это сомнение.
Годелинская наклонилась вперед, отхлебнула свой чай, потом сказала:
– Он заражает отдельные районы. Факт распространения чумы означает только то, что здесь задействованы носители-люди.
– Это почему? – спросил Данзас.
– Насекомые не дали бы такого эффекта, – ответила Дорена. Она потерла лоб и нахмурилась. Лепиков сказал ей что-то, понизив голос, по-русски. Фосс уловила лишь часть сказанного, но повернулась, чтобы внимательно посмотреть на Годелинскую.
– Что-то не так? – спросил Хапп.
– Всего лишь головная боль, – ответила Дорена. – Думаю, что от перемены воды. Можно мне еще чаю?
Бекетт повернулся к панели, открыл ее и оказался лицом к лицу с низко наклонившимся с другой стороны вежливо улыбающимся блондином с белыми зубами.
– Кому-нибудь нужно еще что-то из кухни? – спросил мужчина.
– Мужланы! – проворчал Лепиков.
– У них просто не было времени установить в этой комнате микрофоны, – хмыкнула Фосс. – Завтра это будет менее навязчиво. Я возьму черный кофе.