Бельфеддор
Шрифт:
Гребцы быстро заняли свои места, борта галеры ощетинились веслами.
– Разом! – скомандовал капитан.
По его счету гребцы одновременно налегли на весла, уводя галеру от берега.
Над всем побережьем в воздух взметнулась бурая туча песка и пыли и обрушилась на прибрежные воды. Раскаленные солнцем песчинки язвили лица и обнаженные плечи моряков. Поднявшееся над берегом пылевое облако приняло очертания огромного паука. Из внезапно рассеявшейся бури на берегу появились всадники верхом на пебротериях. В обшивку и палубу корабля застучали
Схватив Аксеттис, Бельфеддор прижал ее к груди и повернулся спиной к берегу, закрыв девочку собой. Воины-оборотни в свою очередь заслонили его.
– Навались! – крикнул Скеннос гребцам. – Не спите, парни!
Но и без его окриков гребцы быстро и слаженно отвели корабль на безопасное расстояние от берега. Янго направил галеру в открытое море.
– Пески Каттана надвигаются на Ногару, – задумчиво произнес Кальматтес, глядя на удаляющийся берег.
– Насчет песков не скажу, а вот пустынники уже чувствуют себя здесь хозяевами, – отозвался Бельфеддор.
Он взглянул на Аксеттис и спросил:
– Ты цела, девочка? У тебя нигде не болит?
Аксеттис энергично помотала головой и вдруг спросила:
– Почему люди убивают друг друга?
Бельфеддор лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Кальматтес тяжело вздохнул и произнес:
– Потому что не умеют жить.
– Эй, приятель, кого ты приволок с собой?! – окликнул Бельфеддора капитан.
Он тронул сапогом человека, лежавшего на палубе, которого Бельфеддор привез с берега.
– Тебе не хватает гребцов, – напомнил Бельфеддор. – Вот и возьми его в команду, пока он сам не пожелает покинуть твою галеру.
– Парень он, конечно, здоровый, – согласился Скеннос, еще раз окинув взглядом крепкую фигуру арамея. – Но сейчас от него немного проку. Эй! Утащите его в трюм! – приказал он матросам. – Пусть лекарь осмотрит его и поставит на ноги. Лишние руки на веслах нам действительно не помешают, без паруса мы далеко не уйдем.
Как и предсказывал капитан, море вновь заволновалось, хотя новый шторм был не столь жестоким, как предыдущий. Судно скрипело, борясь с волнами, но держалось на плаву. Однако разбушевавшаяся стихия не позволяла кораблю приблизиться к берегу, и гребцы уводили галеру взмахами весел все дальше и дальше на закат.
Лишь спустя несколько дней, когда далеко за кормой остались и берега Старой Ногары, и Отоммосо, волнение на море заметно улеглось, словно Горронг выплеснул всю свою ярость и выдохся.
Арамей, спасенный Бельфеддором от медленной смерти в выжженном саду, оказался крепким и выносливым. Спустя пару дней он уже сидел на веслах наравне с другими гребцами. Однажды он остановил Бельфеддора, проходившего мимо по палубе:
– Говорят, что ты приволок меня на эту посудину. Это так?
– По твоему тону можно подумать, что ты не очень этим доволен, – заметил Бельфеддор.
– Невелико
– Ты предпочел бы подохнуть на дереве от голода и жажды? – с усмешкой спросил Бельфеддор.
– Я предпочел бы не быть ничьим должником, – прорычал арамей.
– Ты ничего мне не должен, – успокоил его Бельфеддор. – Это я вернул тебе долг.
– О чем ты говоришь? – удивился арамей. – Я впервые тебя вижу.
– Зато я вижу тебя не в первый раз, – ответил Бельфеддор. – Что случилось там, среди сопок? Кто привязал тебя в саду?
Арамей скрипнул зубами и отвернулся, продолжая работать веслом.
– Я сохранил тебе жизнь, – напомнил Бельфеддор.
Арамей снова взглянул на Бельфеддора и ответил:
– Ты сам сказал, что я ничего тебе не должен. Но так и быть, я отвечу. Мой отряд был разгромлен нога-рами. Все мои воины полегли, а меня как разбойника растянули в саду на деревьях.
– Ты и есть разбойник, – насмешливо заметил демон. – Арамеи выходят из своих лесов только ради грабежа.
– Ногары недолго праздновали победу, – продолжал арамей. – Армия пустынников перебила половину из них, остальным пришлось отступить. А меня так и оставили в саду.
Бельфеддор кивнул, удовлетворенный ответом, и направился было дальше, но арамей остановил его:
– Эй, громила! Скажи, где ты видел меня раньше?
Бельфеддор усмехнулся.
– Когда-то давно ты не позволил ногарскому аристократу зарубить глухонемого калеку, – напомнил он. – Только благодаря этому ты до сих пор жив, Варисий.
– Как твое имя? – насторожился арамей. – Назови себя!
– Ты наверняка его слышал. Меня зовут Бельфеддор.
Варисий вздрогнул и едва не выпустил весло из рук. Бельфеддор опять усмехнулся и направился на нос галеры. Ошеломленный арамей оглянулся через плечо, провожая взглядом могучего черного воина в рогатом шлеме.
– Он точно слышал раньше наше имя, – заметил демон с изрядной долей злорадства. – А где наша девочка?
– Будто сам не знаешь, – ворчливо отозвался Бельфеддор. – Вон она, на носовой площадке вместе с Кальматтесом. Оборотни приглядывают за ними обоими, так что нет причин для беспокойства.
– Тебе не кажется, что ты слишком мало времени уделяешь нашему ребенку?
– А тебе не кажется, что ты превращаешься в клушу?! – огрызнулся Бельфеддор.
– Перестань наконец ее бояться! Она же наша дочь!
На носовой площадке для стрелков-лучников стояли капитан, Кальматтес и Аксеттис, все трое что-то разглядывали впереди. Чуть поодаль держались воины из клана белых волков – как всегда, молча и бесстрастно.
Бросив взгляд на подошедшего Бельфеддора, капитан Скеннос молча указал ему за борт, где на волнах покачивалось множество деревянных обломков.
– Что это? – спросил Бельфеддор демона.
– А сам не видишь? – отозвался тот. – Шторм уничтожил корабли. Похоже, здесь погиб весь флот Ногары.