Белла
Шрифт:
— Это не судебное заседание, — твердо сказал Роджер, — и я прошу вас прекратить задавать не относящиеся к делу вопросы.
Но журналисты упорно возвращались к вопросу о ее отношениях с Ласло, пока она наконец не потеряла терпение и не закричала:
— Вы можете прекратить эту травлю? Между мной и Ласло Энрикесом абсолютно ничего не было, и я больше не намерена отвечать на ваши дурацкие вопросы!
Роджеру Филду потребовался весь его такт, чтобы успокоить присутствующих.
«В состоянии сильного расстройства» — так написали в свои блокноты журналисты, когда минуту спустя Белла вдруг встала и, разрыдавшись выбежала
— Я больше не выдержу, — простонала она.
— Больше и не потребуется, — сказал Роджер.
Пять минут спустя, выскользнув через боковую дверь, они с Роджером оказались в полицейской машине.
— Куда мы едем? — спросила Белла.
— В одно убежище Ласло в Мэйд-Вейл. Он там скрывался после того, как тебя и Крисси похитили. Слишком многие, включая прессу, знают адрес его квартиры.
У входа их встретила Сабина — жена Роджера. Это была высокая, стройная брюнетка, и ее красота как в жизни, так и на фотографиях, стоящих на столе Роджера в театре, разбила надежды уже многих молодых актрис, которые мечтали прибрать Роджера к рукам. Она заключила Беллу в надушенные объятия.
— Добро пожаловать, дорогая. Эту квартиру надо видеть, чтобы поверить в ее существование. Я уверена, что именно здесь Ласло принимал свою первую дюжину любовниц, в этой спальне с зеркалами и персикового цвета атласом.
— Чепуха, — резко сказал Роджер. — Ласло купил ее как пристанище для приезжающих клиентов. Она сейчас пуста только потому, что в данный момент никого из них нет в Лондоне. Арабы от этой спальни с ума сходят.
— Надо думать, его бизнес теперь в расстройстве, — предположила Сабина, — он уже несколько дней не появлялся у себя в конторе. Сегодня утром сюда прислали целую кучу корреспонденции, которую он не открывал со дня вашего похищения. Я положила это все в его спальню. Тебя, Белла, я поместила туда же, так что можешь лежать и любоваться атласом персикового цвета и зеркальным потолком, — с этими словами она понесла чемодан Беллы в комнату справа.
Там на кресле лежало несколько свитеров Ласло, а на туалетном столике были в беспорядке разбросаны запонки, ножницы для ногтей, флаконы с одеколоном, щетки для волос с костяными ручками, галстуки, чековые книжки, бумажник, несколько ипподромных талонов, авторучка, большая куча корреспонденции и стопка пятифунтовых банкнот.
Белла понюхала один из флаконов. В нем чувствовался сильный аромат лаванды и мускуса, и это сразу же вызвало в памяти прежнего лощеного, шикарного, насмешливого и самоуверенного Ласло, каким она его знала до случая с похищением, а не того бледного, трясущегося и бормочущего человека, который встретил ее после избавления от плена.
Сабина словно прочитала ее мысли.
— Не знаю, как Ласло смог пережить последние десять дней. Он совсем не спал, все время пытался выйти на ваш след и не мог найти никаких зацепок. Только эти проклятые телефонные звонки через каждые двадцать четыре часа и раз от разу все более угрожающие. И эти дурацкие пленки с извещением, что вы еще живы и что с вами могут сделать в любой момент.
Она сняла с постели меховое покрывало и стала его сворачивать.
— А потом пришли по почте твои волосы. Это была последняя капля. Он решил, что вас обеих убили. И совсем расклеился. Когда это случается с теми, от кого такого никогда не ожидаешь, то бывает обычно еще хуже. Роджер уже считал, что он конченный человек.
Белла почувствовала, что краснеет. Больше всего на свете ей хотелось спросить Сабину, как относится к ней Ласло, но она боялась получить неутешительный ответ.
— Хоть бы он позвонил, — в сотый раз повторяла она.
— О, у него все будет в порядке. Он живучий как кошка. Оставляю тебя одну, чтобы ты привела себя в порядок. А я пойду приготовлю ужин.
— Когда будешь готова, приходи чего-нибудь выпить.
Когда она ушла, Белла посмотрела на себя в зеркало. Какие противные волосы! Она задумалась, не купить ли ей парик. Еще раз понюхав одеколон, она почувствовала внезапный приступ желания. И тут же с колотящимся сердцем стала перебирать нераспечатанные письма. Дойдя до половины стопки, она нашла то, чего больше всего опасалась — письмо из Франции в голубом авиаконверте с адресом, написанным фиолетовыми чернилами размашистым энергичным почерком.
Разумеется, на обороте стояло имя Ангоры. Только эта глупая сучка могла писать фиолетовыми чернилами. Беллу так и подмывало распечатать конверт. На штампе была дата девятидневной давности, так что Ангора, отсылая это письмо, могла еще не знать о похищении. Белла решительно сунула его вниз стопки. Потом переоделась в черно-зеленое платье вьетнамского покроя — с высоким воротничком и разрезами на подоле.
— Вот это уже больше похоже на прежнюю Беллу, — одобрительно сказал Роджер, когда она появилась в гостиной.
— Я чувствую себя совсем не похожей на гейшу, и какого черта я буду делать с этой проклятой прической?
— А мне даже нравится, — сказал Роджер. — У меня забота с плеч свалилась, я решил, что следующей твоей ролью будет Виола.
— «Она молчала о своей любви, но тайна эта словно червь в бутоне румянец на ее щеках точила…» — процитировала Белла. — Похоже на меня.
После ужина, часов в десять, когда впервые за весь вечер Белла отвлеклась от ожидания телефонного звонка Ласло, этот звонок, наконец, раздался. Отвечал Роджер. Вскоре лицо его расплылось в улыбке.
— Отлично. Превосходно сработано. Ну, это уже к лучшему, учитывая обстоятельства. Он больше никому беспокойств не доставит. Хочешь поговорить с Беллой? — он протянул ей трубку. — Это Ласло.
Сердце у нее чуть не выскочило из груди, в горле пересохло так, что она едва могла говорить.
— О, слава Богу, ты не ранен.
— Ни царапины. Обошлось без этого.
— О, я так рада. А что с Хуаном?
— Убит. Он попытался уйти, отстреливаясь, и ранил полицейского, ну они его и прикончили.
— Господи, как ужасно!
— Да, не слишком красиво. Но теперь по крайней мере многие в Буэнос-Айресе впервые за долгие годы смогут спать спокойно. Послушай, я не могу долго говорить, у меня через несколько минут самолет.
— Когда ты будешь в Хитроу [6] ?
— Завтра около половины одиннадцатого, рейс В-725.
— Тебя встретить? (О, Господи! Она чуть было не прикусила язык. Его, вероятно, будет встречать половина Лондона, а тут еще она навязывается.)
6
Один из международных аэропортов Лондона.