Белла

Купер Джилли

Белле захотелось увидеть теперь выражение лиц бандитов.

Мегафон крякнул и замолк.

— Под конец он сказал, что полиция не торопится и подождет, пока бандиты не образумятся, — перевела Крисси.

«Все это хорошо, — подумала Белла, — но эта публика все равно что бомбы с часовым механизмом, в любой момент могут взорваться».

Теперь они громко спорили между собой.

— Эдуардо не верит, что Хуана или Стива арестовали, — переводила Крисси. — Он думает, что Ласло блефует. Рикардо с ним согласен. Карлос всем этим сыт по

горло. Пабло, как всегда, ничего не говорит.

— У них кончилось спиртное, еда и сигареты, — сказала Белла. — Долго они не продержатся.

— Если они проголодаются, то станут кровожадными, — предположила Крисси. — Если их начнут морить здесь голодом, то будет больше шансов, что дело дойдет до стрельбы.

За дверью смолкли все звуки. Когда они включили транзистор, чтобы послушать последние сообщения, он издал треск, похожий на отдаленную стрельбу. Говорили то же, что и раньше, только добавили, что полиции известно, что у бандитов кончилась еда и питье. Затем пошло интервью с врачом о последствиях долгого голодания.

«Это может обострить работу ума, но понижает физические возможности», — спокойным, ровным голосом говорил врач.

— Отлично, — сказала Белла, — скоро мы все будем сыпать шутками.

«В дальнейшем приступы голода переходят в вялую, безболезненную летаргию, иногда сопровождаемую головными болями», — продолжал врач.

— Боже, — пробормотала Белла, — ничего себе способ похудеть!

Голос куда-то ушел, а потом снова появился, когда Эдуардо потряс приемник. Садятся батарейки, подумала Белла. Она пошевелилась. У нее болел бок в том месте, где в тело впивались половицы.

Она начала молиться Всевышнему. Положение было слишком серьезное, чтобы давать Богу обещания, которые она не могла исполнить. «Пожалуйста, вызволи меня отсюда, и я до конца жизни постараюсь быть доброй и не стану слишком хотеть Ласло, если он меня не захочет».

Сильный порыв ветра ударил ветвями деревьев по крыше дома. И сразу же свет прожектора погас.

— Это твой шанс, — сказал Карлос.

— Они хотят кого-нибудь из нас выманить, — предположил Эдуардо.

Рикардо на цыпочках подкрался к входной двери и открыл ее. В тот же момент вновь вспыхнул луч прожектора, и град пуль ударил по дому.

— Ваша затея провалилась, — объявил мегафон, — если хотите спасти свои жизни, немедленно освободите девушек.

Донеслось какое-то перешептывание у микрофона. Потом все стихло.

Глава двадцать вторая

Понемногу рассветало. Белле стало казаться, что их оставили на произвол судьбы. У нее страшно ныл бок. Из-под двери уже не проникал свет прожектора. Мегафон молчал несколько часов подряд. Даже Крисси, прокашляв половину ночи, спала, слегка похрапывая. Возможно, ей снился Руперт и ее мягкая домашняя постель.

Карлос дремал, свернувшись калачиком. Рикардо все еще охранял входную дверь, а Эдуардо окно. Пабло держал ее и Крисси под дулом

автомата.

«Как она может так мирно спать?» — подумала Белла.

Эдуардо включил транзистор, но он лишь что-то прошипел и окончательно замолк.

Они вполголоса снова заспорили. Рикардо явно досталось хуже других: ему нестерпимо хотелось курить и выпить, он обгрыз себе все ногти.

Вновь заговорил мегафон, заставив их всех вздрогнуть.

— Используйте единственный выход, сдавайтесь. Используйте единственный выход!

— Мне надо в туалет, — заявила Белла. Рикардо посмотрел на Эдуардо, тот кивнул.

Рикардо развязал Белле ноги и, наведя на нее ствол, повел к туалету в конце коридора. На минуту она заглянула в щель между ставнями. То, что она увидела, ободрило ее. На опушке леса были видны ряды полицейских. Они стояли неподвижно с наведенным на окно оружием. Другие полицейские ходили за рядами мешков с песком. Позади них были телевизионщики с камерами и служебными автобусами и сотни людей из спецслужб. Овчарки на поводках настороженно водили глазами и в нетерпении махали хвостами.

Она всматривалась, стараясь поймать взгляд Ласло или Руперта.

— Давай, ты что-то долго, — сказал Рикардо.

Пошатываясь, она вернулась в большую комнату. Крисси только что проснулась и, сообразив, где она, стала без конца кашлять и плакать. Белла пощупала ее лоб, он был горячий.

— Почему вы не отпускаете ее? — свирепо спросила она у Эдуардо — Вы же знаете, что вам конец.

Рикардо направил на нее автомат.

— Хуан нас выручит, — спокойно сказал Эдуардо.

— Чепуха! Вы что, не слышали, Ласло сказал, что он арестован, а даже если бы его и не взяли, вы же знаете, что он за человек. Он от вас откажется, как только поймет, что дело не выгорает.

— Только не от меня, — сказал Эдуард с неожиданным высокомерием, Хуан никогда меня в беде не оставит, как и я его.

День превращался в какой-то кошмар. Эдуардо то и дело подбадривал остальных. Мегафон вновь и вновь предлагал им еду и сигареты в обмен на освобождение одной из заложниц, но они упорно отказывались.

Во всех историях с похищениями, про которые читала Белла, осажденные бандиты в конце концов сдавались. «Но здесь другое дело, — подумала она. — Тут работает ненависть, из-за которой держится Эдуардо. Он без борьбы ни за что не сдастся».

С наступлением сумерек в комнате стало темно. Карлос, спотыкаясь, пошел в прихожую к выключателю. Свет не загорелся.

— Они отключили электричество, — злобно проворчал он.

Несколько часов они просидели в полной темноте, потом вдруг в комнату ворвался слепящий свет прожекторов, заставивший их всех прикрыть глаза. Этот свет то гас, то загорался, не давая никакой возможности заснуть. Они все перешли в одну из комнат с закрытыми ставнями.

Крисси впала в какое-то тупое оцепенение, которое встревожило Беллу куда больше, чем все всхлипывания, кашель и дрожь.