Белладонна
Шрифт:
С ним всегда было темно.
Она опять проснулась. Его пальцы лениво чертили круги у нее на груди.
— Добро пожаловать в новый дом, — сказал он.
— Где мы? — спросила она.
— Что ты сказала? — Его пальцы стиснули сосок с такой силой, что она вскрикнула.
— Ничего, мой повелитель, — прошептала она. — Простите.
— Так-то лучше, — сказал он. — Но еще недостаточно. Повернись.
Она не успела пошевелиться — он толчком перевернул ее. Взял за одну руку, затем за другую, вытянул руки над головой и пристегнул
— Вижу, ты многое забыла. Начнем обучение сначала?
Нет, нет, нет…
Он пыхтел ей в ухо.
— Не слышу, — сказал он.
— Как пожелаете, мой повелитель.
Он не останавливался, пока не получил полного удовлетворения. Она так устала, что не могла даже кричать.
— Да, дом очаровательный, — сказал он. — Хогарт говорил правду.
Но он не снял с ее глаз повязки. Она все еще была в темноте.
Она исчезла с лица Земли.
— Если будешь хорошо себя вести, тебе разрешат выходить, — продолжал он. — Здесь есть небольшой садик, за ним неплохо бы поухаживать. В твоей комнате найдешь обширную библиотеку и пианино. У нас будет больше слуг. Мориц — он кузен Маркуса и страшно неприятный тип. И еще близнецы, они работают на меня. Ты ни в чем не будешь знать нужды.
Ни в чем, кроме жизни.
— К сожалению, мне придется покинуть тебя, но я буду приезжать, как только смогу. Война окончена, и ты не должна забывать, что я твой хозяин. Ты и дальше будешь делать так, как я скажу. Поняла?
— Да, мой повелитель, — ответила она.
По утрам она чувствовала себя плохо. От усталости кружилась голова. Матильда принесла ей чаю, она попыталась выпить, но ее вырвало. Когда Матильда отвернулась, она вылила этот чай. А потом Матильда была очень занята, хлопотала по новому дому, наставляла новых слуг.
Она сидела в саду и смотрела на новых слуг, близнецов. Оба были толстоватыми, с темными вьющимися локонами, но лица их не были уродливы, как у Морица. Тот регулярно обходил поместье, зажав под мышкой дробовик. Она видела — они тоже боятся Морица. И боятся говорить с ней. Она задумалась — что же такое сделал с ними Его Светлость, почему они согласны жить здесь. Почему они так боятся.
Ее одолевали незнакомые чувства. Она словно стала невесомой. Вернулся аппетит, она начала набирать вес. Однажды, когда она стояла у окна, Матильда взглянула на нее — и чуть не выронила поднос.
Вскоре приехал Хогарт. Он был страшно озабочен.
— Матильда говорит, у тебя неприятности, — сказал он.
— Какие еще неприятности? — спросила она.
— С животом, — ответил он. Она никогда прежде не видела Хогарта взволнованным. — С животом и с тем, что в нем есть. Ты беременна, правда?
— Кажется, да, — ответила она. Ее переполняло спокойствие. У нее будет ребенок. Она не знала, как это произошло и почему не бывало прежде. Скорее всего, это случилось в самолете, когда
— Такого никогда прежде не случалось, — говорил Хогарт, теребя манжеты. Ее захлестнуло неимоверное счастье. Потому что у нее будет ребенок! Потому что сама мысль о ребенке наполняла Хогарта ужасом.
Хогарт привел врача. Перед его приходом ей завязали глаза. Наверное, он тоже из членов Клуба.
— Близнецы, — сказал он. — У нее будут близнецы.
Близнецы. Она вернется к жизни. Снова начнет думать, как тогда, когда слушала радио. Заставит себя думать, а потом убежит. Убежит от Его Светлости, от Хогарта, от них всех — членов Клуба. Родит и убежит.
Она будет жить. Снова начнет писать на маленьких клочках акварельной бумаги, а когда в комнате будет темно, спрячет эти клочки в старой заплесневелой книге, которую никто не трогает. Будет разговаривать с новыми слугами, с теми пухлыми, которые всего боятся. Она ненавидит и их тоже, но постарается заговорить. Ей нужно тренироваться, чтобы потом разговаривать с детьми.
— Надо немедленно сообщить Его Светлости, — сказал врачу Хогарт. Потом они распрощались. Хогарт вернулся и снял ей с глаз повязку.
— Я рожу этих близнецов, — твердо заявила она.
Хогарт не знал, что сказать. Впервые в жизни.
— Хотите почувствовать, как они шевелятся? — предложила она. — Его Светлость захочет, чтобы вы рассказали ему о них.
Хогарт изумленно взглянул на нее. Потом робко положил руку на ее твердый, гладкий живот. С каждым днем он вырастал все больше и больше.
Она опустила глаза и посмотрела на его руку. На пальце у Хогарта блестело кольцо. Золотое кольцо. Он забыл его снять. Печатка с хитроумным рисунком обнаженной женщины. Она знала — такие кольца носят все члены Клуба.
Она не раз чувствовала это кольцо у них на пальцах, когда они хватали ее за руки.
Хогарт забылся, и она увидела кольцо.
Она улыбнулась Хогарту.
Один из слуг-близнецов заговорил с ней. Она с удивлением узнала, что он американец. Он спросил, не нужно ли ей чего-нибудь. Она не доверяла ему, не доверяла никому, но ей нужно было с кем-то поговорить. Нужно стать сильной, найти помощь, ради детей.
Близнецы помогут ей, если узнают, что она носит под сердцем близнецов.
Он сказал, что его зовут Томазино Ченнини, а его брата — Маттео. Сказал, что беспокоится за нее, но она не хотела ему верить — а вдруг он шпионит на Его Светлость? Томазино сказал, что они обязаны Его Светлости жизнью, что он спас их от верной смерти. Они родом из Бенсонхерста, в Бруклине, но во время войны очутились в Италии.
Его Светлость велел им звать его мистером Линкольном, рассказал Томазино, потому что он освободил их из рабства.