Белладонна
Шрифт:
И, конечно, не Белладонне.
Мы гуляем по садам, проходим мимо аккуратных клумб с розмарином и лавандой. Ветер напоен их ароматом, и толстые шмели, опьянев от нектара, наполняют воздух тихим гулом.
— Почему она его не бросит? — спрашивает Белладонна у Леандро.
— Бросить — это не просто. Может быть, эта жизнь, хоть и не нравится ей, стала привычной. — Леандро испускает неуловимый вздох. — Но, боюсь, пока она остается с Эндрю, ей никогда не узнать, что такое любовь мужчины.
— Я тоже этого не знаю. И никогда не узнаю.
— Дражайшая моя Белладонна, — говорит Леандро и останавливается,
— Не хочу этого слушать.
— Человек может злиться, бушевать, кипеть от ярости, а потом все-таки переменить образ мыслей.
— Может быть, для вас этот способ и подходит, — в бешенстве говорит Белладонна, — но не для меня. Я буду кипеть, бушевать от ярости и никогда не остановлюсь. Никогда не прощу. И вы меня не заставите.
— Нет, милая, для меня этот способ тоже не подходит. И я не могу заставить вас что-то сделать. Не могу даже пожелать. Напротив. Вдумайтесь: на протяжении всей человеческой истории мужчины, полные ярости, почитались героями, воинами, пророками. Но женщины, полные ярости, были только демоницами или ведьмами. Как вакханки: впадая в безумие, они рвали тело мужчины на куски.
— Значит, вы хотите сказать, что нашему миру нужно побольше разъяренных женщин, — добавляю я.
— Я понимаю, — говорит Белладонна.
— Да, но я слишком хорошо усвоил одну вещь: чтобы жизнь не была такой невыносимой, ее нужно рассматривать как нечто малозначительное, — говорит ей Леандро. — Я не отступлю. Никогда не отступлю. Я стар и лучше вас умею скрывать свои мысли, вот и все. Это не значит, что их не существует. С ними нужно считаться и жить дальше, не позволяя им взять верх и помыкать вами. Этому научила меня смерть моей любви.
Белладонна смотрит на него, и ее глаза смягчаются.
— Умение прощать — это дар, — говорит он. — Это единственное средство, которое может освободить нас от груза ненависти.
— Но вы предпочли не освобождаться от него. И вы меня не слушаете, — запротестовала она. — Я тоже не хочу от него освобождаться.
— Тогда вы должны признать: пока мы не способны простить, мы держимся за руку своего обидчика. И эта рука вечно будет тянуть нас назад.
— Мне все равно. Пусть тянет, я должна отомстить. Только не знаю, с чего начать.
— Начните с самого начала.
— С начала. Иными словами, с человека, который меня во все это вовлек. — Ее глаза прищуриваются. — Вы имеете в виду Джун, мою кузину. Значит, вы все это время говорили о ней.
— Я говорил только о том, что вы сами считаете началом. Никаких правил не существует. Доверьтесь своему чутью, и вы будете знать, что делать. Скажу вам только одно: вы можете стать всем, чем угодно, если твердо знаете, чего хотите; большинство людей этого не знают. Если вы скажете себе, что не можете проиграть,
— Я не нуждаюсь во лжи, чтобы отыскать правду.
— Может быть, и нет, но вы должны смириться с возможностью того, что ваши планы закончатся не тем, к чему вы стремитесь. Вы должны сосредоточиться и стоять на своем. Вас всегда будут посещать мелкие искры сомнений, крошечные змейки, которые заползают в самые темные щели вашей души. Вы должны отвернуться от них.
— Я это знаю, — шепчет Белладонна.
— На поверхности остается только одно: фасад. Вот почему ваш замысел должен строиться очень тщательно. Чтобы найти сокровище — или убедиться в его отсутствии — нужно очень много копать. Вот почему зависть и ревность часто оказываются бесплодными. Они — всего лишь реакция на фасад.
Да, но как приятно бывает отпускать издевки в адрес тех, кто безобразен и глуп! Никакая мудрость не удержит меня от стремления ворваться в такие уголки, куда побоится ступить осторожная Белладонна.
— Ни один разумный человек не бывает до конца разумен; и ни один злодей не бывает всецело зол, — продолжает Леандро небрежным тоном, как будто речь идет о само собой разумеющихся вещах. — Даже у чудовища бывают моменты, когда он забывает об ужасах собственной души. В этом его оружие — он взывает к вашей слабости. В таких ситуациях отбросьте колебания.
Белладонна бледнеет, но ее губы плотно стиснуты.
— Я не стану колебаться, — говорит она. — Не поддамся слабости. Не отвернусь от них. Слишком часто я просыпалась среди ночи и чувствовала рядом с собой его, чувствовала, как его глаза сверлят меня даже через темноту, но никогда не видела его. Он до сих пор смотрит на меня, не отпускает. Я его найду. И всех остальных тоже. Я заставлю их страдать.
— Per amore о per forza. Тогда вы должны начать с самого начала. Найти Джун Никерсон, где бы она ни жила и как бы ее ни звали, и сделать то, что подскажет вам сердце. А потом посмотрим. Готовьтесь тщательнее. Помните, на это может уйти больше времени, чем вы думаете.
Мне кажется, что вот так, окольным путем, Леандро сказал нам: на этой злополучной кузине вы будете отрабатывать и оттачивать свои методы. А потом посмотрим. И постараемся заглянуть как можно дальше.
— Я уже сказала, — говорит Белладонна. — У меня нет ничего, кроме времени. Я умею ждать. Как вы думаете, удовольствие найти их стоит того, чтобы ждать очень долго?
На этот вопрос у Леандро нет ответа.
— Знаете, мир — очень жестокое место, — говорит мне Белладонна несколько месяцев спустя, протягивая письмо от мистера Джека Уинслоу, Ч. Д. Это сокращение, вероятно, должно означать «частный детектив», но, по мне, куда лучше подошли бы слова «чрезвычайный дурак». Может быть, я, как всегда, слишком нетерпелив, но до сих пор ему не удалось откопать ничего интересного, поэтому я уверен, что от него нет никакого толку.