Белладонна
Шрифт:
Может быть, это исцелит и нас. Воды уже однажды помогли нам, свели с Леандро. Помогут и еще раз.
— Этот источник открыли этруски, — говорит Леандро, когда мы обедаем на площади перед гостиницей в деревне Сатурния. — А римляне ввели закон — эти воды доступны для всех воинов. Даже злейшие враги опускали мечи, чтобы бок о бок залечивать раны.
— А потом идти и снова убивать друг друга, — отваживаюсь вставить я.
— Не без этого.
— Я никогда не смогу опустить меч перед врагом, — говорит Маттео.
— Я тоже, — соглашается Белладонна.
— Они сами придут к вам, если не будут знать, кто вы такая, — говорит Леандро. — Кроме того, Римской империи больше не существует.
Как
Той ночью Орландо и Маттео остаются с Брайони, а я сопровождаю Леандро и Белладонну к водопаду. До него можно дойти пешком от дороги, совсем недалеко, вниз по склону холма. Ночь тиха, до нас доносятся только журчание падающей воды да стрекот цикад. На теплом летнем небе весело подмигивают звезды. Мы сидим на камнях, впитывая всем телом дымящиеся потоки водопада, и эти жалящие струи кажутся мне водами крещения, они изгоняют из моего тела ярость и страх, очищают душу Белладонны, смывают и уносят прочь все страхи, все сомнения, всю боль добровольной пытки, на которую она себя обрекла.
Запах серы так силен, словно эта вода струится прямиком из ада. Ее посылает сам дьявол, чтобы укрепить решимость, сжимающую ее сердце.
Мы остается в деревне еще несколько дней, лечимся водами. Лечение идет нелегко, и мы ничем себя не утруждаем, только читаем да лениво прогуливаемся, а изредка катаемся на машине по окрестностям, по дороге на Монтемерано. Белладонна, кажется, не возражает, что мы так надолго уехали из дома; наверное, потому, что мы почти не общаемся с местными жителями. Она не замечает, с какой мрачной обходительностью они приветствуют и ее, и Леандро, не слышит, что они называют ее la fata — «фея». Молчаливая колдунья с пронизывающими зелеными глазами, с волной каштановых волос, рассыпавшихся по спине, как у Рапунцель, окутанная загадочной отрешенностью, она словно создана воображением старенькой бабушки, рассказывающей внукам сказку на ночь.
Она так долго прожила вдали от реального мира, что, кажется, больше не принадлежит ему.
Когда сгущается ночная тьма, мы идем к водопаду, сидим в молчании под звездами, прислушиваемся, как колотят по нашим плечам струи воды. Этот курорт не похож на Мерано, он грубее, в нем больше жизненных сил. Через несколько дней наша кожа начинает светиться здоровьем, и, клянусь, волосы у меня отросли на целый дюйм. Сколько бы мы ни отмывались в ванне, наши тела все равно источают слабый запах серы. Мне никогда не было так хорошо, я истощен и при этом полон радостного возбуждения, но в то же время внимательно присматриваюсь к Леандро. Надо сказать, его цвет лица улучшился, поэтому, когда он спросил, не хотим ли мы съездить на день-другой во Флоренцию — у него там дела — я отбросил опасения и охотно согласился. Белладонна старалась не показывать, что ей не хочется ехать, но Орландо сказал, что глаз с нее не спустит и не потерпит, чтобы с ней что-нибудь случилось, и тогда она уже не смогла отказаться. Я рад, что она наконец сумела преодолеть страхи.
Ей нужно побывать в настоящем шумном городе, нужно побродить среди людей. Понять, что для случайных встречных она — просто незнакомая женщина, которая гуляет по улицам и не имеет никакого отношения к их жизни. Укрывшись под широкополой соломенной шляпой, спрятав лицо за большими солнечными очками в черепаховой оправе, она идет, разглядывая
— Смотри, Маттео, — говорит Брайони, бегая по аллее. Ее светлые кудряшки весело развеваются за спиной. — Это наша звезда. Встань посередине, вот сюда. Встань и загадай желание. — Она пляшет возле танцующих струй, потом подзывает меня — ей хочется побегать наперегонки с Маттео вокруг пруда, а я должен засекать время. Он всегда дает ей выиграть. Умный парень. Научился обращаться с женщинами.
— Это звезда желаний, — сообщает Брайони матери, подбегая к ней.
В ту же ночь, немного позже, мы сидим на верхней террасе нашего отеля и надеемся, что повеет прохладным ветерком. Весь город спит, разумеется, кроме Леандро, Белладонны и меня. Я чувствую, что он хочет поговорить с ней.
— Брайони только и говорит что о своей звезде желаний, — нарушает молчание Белладонна. Она тоже чувствует, что Леандро хочет ей что-то сказать, но не догадывается, о чем пойдет речь.
— У меня тоже есть желание, — говорит он и достает маленькую коробочку из темно-красного бархата. — Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж.
Белладонна поднимает на него изумленные глаза.
— Не может быть.
— Я говорю совершенно серьезно.
Она бледнеет. В ее глазах появляется страх, которого я не видел уже много месяцев. У меня рвутся на язык слова: нет, нет, нет, милая моя, не надо. Сделай так, как он просит. Ему можно доверять.
— Зачем вам это? — спрашивает она. — Вы меня не любите. Я и не хочу, чтобы вы меня любили — любили вот так.
— Вы меня неправильно поняли, — говорит он, сохраняя полнейшее спокойствие. — Я вас очень люблю. Мне нравится видеть вас возле себя каждое утро, каждый день. Нравится смотреть на ваше лицо, когда я беседую с вами, о чем бы я ни говорил. Мне нравится цвет ваших волос, форма пальцев, нравится, как вы держите свою дочь, как вы сутулите плечи, если вам тревожно. Я не жду от вас ответной любви. Мои желания очень просты. Я не стремился полюбить вас, просто эта любовь пришла сама, вот и все. Что бы вы ни говорили, я в вас верю.
— Верите в меня? Но почему? — спрашивает она. Ее глаза заблестели. — Посмотрите на меня. Кто я такая? Никто. И уж конечно, не женщина. Я никому не сделала ни добра, ни зла, я ничто и всегда была ничем, с того дня, как вы меня встретили. Я не знаю, как жить на свете. В душе у меня нет ничего, кроме ненависти.
— В этом вы тоже ошибаетесь, — отвечает он. — Вы прекрасная женщина. И в вашей душе множество разных чувств. Я и слушать не стану, если вы начнете отрицать, что любите свою дочь, своих друзей, что беспокоитесь о тех, кто вас окружает, сострадаете им.