Белое Пламя

– Эй, паренек!

Подвезти? – окликнули с телеги, запряженной лошадью.

Невысокий стройный юноша в черной одежде военного покроя обернулся, окинув взглядом дородного возницу-селянина.

– Подвезти, – кивнул путник, – коли нам по пути.

– Залазь! – Мужик хлопнул широкой ладонью по скамье рядом с собой.

Парень легко запрыгнул в телегу и сел рядом с возничим.

– С войны едешь? – дружелюбно поинтересовался селянин, разглядывая рюкзак за спиной паренька и два коротких клинка в плотно пристегнутых к ногам ножнах.

Мечами эти клинки можно было назвать только из уважения к хозяину. Не больше пятидесяти сантиметров, скорее длинные ножи, чем мечи. Ножны крепились необычно, короткими ремнями – одно крепление у бедра, второе – у самого колена. Удобно, но уж очень непривычно видеть мечи без оружейного пояса.

– С войны, – подтвердил паренек.

– Зовут-то тебя как?

– Ален.

– А меня Степаном кличут. Далеко едешь-то?

– Домой, – короткий, лаконичный ответ.

Они замолчали. Степан поерзал, не решаясь заговорить с попутчиком вновь. Достав из-за пазухи флягу, мужик предложил пареньку:

– Будешь?

Ален кивнул, взял флягу и сделал большой глоток. Его мгновенно скрутило, в животе взорвался огненный шар, а на глазах выступили слезы. Кое-как отдышавшись, парень вернул флягу хозяину.

– Грань!.. Предупреждать же надо, – просипел он.

Селянин расхохотался и сделал несколько больших глотков, даже не поморщившись. Путника от этого зрелища передернуло. Жидкость во фляжке была минимум семидесятиградусной.

– А где ты живешь-то? – продолжил расспросы Степан. – В Мариковке?

– Нет, – ответил паренек. – В Мариковке переночую – и в Золотую Дубраву…

– На постоялый двор пойдешь али живет у тебя там кто?

– «Золотой лист» еще работает?

– «Лист»? – Мужик крепко выругался в адрес постоялого двора и его хозяина. – Работает, что с ним станется?

Селянин помолчал, исподтишка разглядывая попутчика. Дядька он был общительный и долго молчать не мог. Парнишку, видать, уже разморило от теплого весеннего солнца и выпитого самогона, он едва держался, чтобы не уснуть. Как он сидит в полной форме в такую жарищу? Даже перчаток не снимет. Да и форма – офицерская, не рядового солдата. Вот только очень уж молоденький, лет семнадцать всего. Тут солнечный блик упал на как будто специально затемненный и тусклый Знак на левом плече юноши, и Степан гулко сглотнул, чувствуя, как внутри все похолодело. Странный Знак. И маги носят Знак справа, а не слева. А само изображение…

– Грифон… – выдохнул пораженный мужик. – Так ты грифонец!..

– Не грифонец, – неохотно ответил юноша и

тут же, поморщившись, прикрыл Знак ладонью. Когда он отнял руку, серебряная эмблема стала еще тусклее и даже как-то смазалась. Различить теперь легендарного зверя было почти невозможно. – Мне не нравится это слово. Просто Грифон.

– Так ты из сотни Грифона? – спросил Степан после нескольких минут молчания. – Я слышал, что все грифонцы погибли…

– Я остался, – ответил маг, уставившись на свои затянутые в перчатки и сжатые в кулаки руки.

Степан снова глотнул из своей фляги и посмотрел на парня. «Неужели он?.. Да нет, не может быть… Ведь совсем мальчишка… И все-таки?..»

– Так ты что же… всю войну прошел? Все шесть лет?

Ален кивнул. Тут уж Степан умолк надолго. Селянин немало слышал о легендарной сотне Грифона, в которую брали только высших боевых магов. Десяток «грифонов» стоил тысячи простых воинов, не говоря уж о командоре и двух его командирах. Те, способные втроем справиться со средних размеров армией, стали легендами при жизни. Лишь благодаря им, магам ордена Грифона, Сильена, Серебряная Империя, победила варварский Нимадорг с их лютыми войнами и проклятыми некромантами. В последнем сражении легендарная сотня приняла на себя удары вражеских магов Мертвых и, погибнув, все-таки принесла победу империи.

Отчужденность и замкнутость читалась в каждом движении юноши. Даже в его неподвижности. Он был чужим всему живому. Холодный неживой камень. Но чтобы такой пацан – и всю войну… Да так напомнил он ему о погибшем сыне…

– Слышь, парень, – позвал Степан, когда телега уже въезжала в поселок, – не надо тебе в «Золотой лист», там деньги дерут немалые. У меня переночуй, а завтра со мной до Дубравы поедешь. Все равно мне по дороге.

Ален долго смотрел на Степана… так долго, что тому стало слегка не по себе.

– Спасибо, – ответил наконец путник.

Дома Степана встречала жена и шестилетняя дочка. Прехорошенькая девчушка по имени Лика. Шустрая, как смерч, она прыгала вокруг отца и приехавшего с ним мага, не замолкая ни на минуту.

– Папа, папа! – верещала Лика. – А кто это с тобой приехал?

– Это великий волшебник, – заговорщицки ответил отец. – Он герой войны.

– Да?! – Девочка хитро уставилась на гостя. – А как тебя зовут?

При появлении малышки отчужденность и холодность слетели с лица мага, словно от поцелуя богини. Вместо холодного воина перед людьми предстал улыбчивый юноша, с веселой искоркой в синих глазах, в которых читалась затаенная боль.

– Ален, – улыбнувшись, ответил маг.

– А меня – Лика! А что ты можешь?

– Я все могу.

– Ух ты! Покажи что-нибудь!

– Доченька! – Покрасневшая от смущения мать попыталась урезонить девочку. – Некрасиво приставать к незнакомому человеку. Тем более к волшебнику.

– Мы уже знакомы! – капризно выпятив нижнюю губку, сказала девочка.

– Все в порядке, не беспокойтесь, милая хозяйка! – успокоил гость. – У вас замечательная дочь!

– Вы, наверное, устали с дороги, – сказала хозяйка.