Беловодье
Шрифт:
Вода вполне пригодна для колдовства. Можно и не мчаться поутру в Пустосвятово, отложить поездку на день.
Роман вернулся в дом, поставил бочонок на кухне.
Так что произошло год назад? Важное? Или не очень? Пытаться вспоминать, хмуря брови и потирая лоб, бесполезно. Все исчезло с того дня, как… Стоп! Волшебный сон, или сон наяву, — вот что должно восстановить память. Смочить веки пустосвятовской водой, произнести заклинания, и во сне колдун переживет заново то, что случилось наяву. Ни одно колдовство не способно стереть память без остатка даже обычному человеку. Ну,
Он прихватил ковшик с водой и поднялся в спальню. Вспоминать придется долго — час за часом, день за днем. Конечно, во сне все будет происходить быстрее, чем наяву, в снах минуты вмещают дни. Но все равно понадобится немало часов, чтобы увидеть события целого года. Тину бы предупредить. Но он не стал ее тормошить — пожалел. Сам от волшебного сна очнется, когда влага на веках высохнет.
Роман растянулся на кровати и смочил веки пустосвятовской водой. Потом зажмурился, произнес заклинание.
И начались ВИДЕНИЯ…
Река была как серебро. Дыхание ветра улеглось перед рассветом, но мелкая рябь бежала по воде. Опрокинутые деревья подрагивали в водном зеркале черным узором. В такие минуты могло почудиться, что вода светится не отраженным, а собственным светом.
Ах, какая была вода в тот вечер в реке! На вкус — чистый мед. И теплая, как парное молоко. Она баюкала колдуна. Кто знает, может быть, она им гордилась? Наверняка гордилась, как гордится мать успехами единственного сына.
Когда колдун выбрался на берег, вода шепнула:
— Только не проиграй.
Он отмахнулся: не до тебя, мол, и твоих опасений.
Потом долго сидел на берегу, обхватив руками колени; с наслаждением вдыхал влажный воздух, текущий с реки. Колдун еще не успел обсохнуть после купания, и тело покалывали тысячи крошечных иголочек — свидетельство дарованной водой силы. Радостно было ему глядеть на реку — чудилось, что вода, текущая у ног своего повелителя, нашептывает ему что-то важное. Детство, как минуты утренние, тем и хорошо, что преходяще. Сейчас встанет солнце, коснется золотыми пальцами вершин деревьев. Дунет ветер. Заплещет река, и…
Не то!
Роман закричал и сел на кровати. Раны вновь начали кровоточить.
Нет, он начал с чего-то не того. Чуть позже… Гораздо позже. Зачем ему вспоминать в колдовских снах свои летние купания в реке? Память о летних днях сохранилась. Август, дефолт, начало сентября. Какие-то сумасшедшие осаждали колдуна с требованиями предсказать курс доллара. Октябрь… Покушение на Аглаю Всевидящую. По личной просьбе Чудодея Роман искал убийцу. Нашел — Аглаи постоянный клиент, потерявший все деньги в августе. «Почему не предвидела, почему не предсказала!» — орал бедняга, когда за ним явились менты. Аглая объясняла неудачу помутнением провидческой силы. Ну что ж, бывает такое с колдунами.
Дальше — провал. Роман помнил лишь утро того дня. Свои предчувствия и воду, что чернела от одного
Колдун закрыл глаза, плеснул на веки влагой.
ВИДЕНИЯ нахлынули.
Увидел себя со стороны — себя, ожидавшего событий. И мальчишку, что пришел к нему с просьбой узнать, почему убили отца. Юл Стеновский, белокурый тринадцатилетний пацан с удивительно светлой аурой, способный чувствовать то, что другим не под силу. Парнишка увел Романа за собой в…
Колдун вновь очнулся. Да что ж такое?! Почему вода так быстро высыхает? Будто жар сжигает ее. Вот именно, жар… Нужно еще одно заклинание, чтобы влага сохранялась дольше. Чтобы не стекала по коже, а задерживалась на веках, как в чашах, и длила воспоминания.
— Тина! — крикнул Роман. В то утро он так же требовательно звал ее. Точь-в-точь таким же голосом, в котором слышались скрытая энергия и нетерпение.
Она прибежала. На ней был коротенький махровый халат на молнии. Впрочем, молния не застегнута.
— Сколько времени? Рано еще?
— Да вон часы. На тумбочке.
— Они стоят.
— Ничего не стоят. Пять часов.
— Утра?
— Конечно.
— Помнишь мальчишку, что приходил ко мне на прием? Беловолосый. И аура у него совершенно необычная. Помнишь?
— Кажется, да, — отвечала она неуверенно. Про ауру, разумеется, ничего не знала, но сделала вид, что посвящена.
— Его звали Юл. Юл Стеновский.
— Ну да, да. — Она закивала охотно. Теперь тоже вспомнила, без всяких колдовских ухищрений. — У него еще отца убили. В газетах писали. Того человека застрелили в подъезде. Предприниматель. Но не из богатых — концы с концами сводил.
— Убийцу нашли?
— Не… Нашли.
Колдун удивился:
— Когда?
— Да почти сразу же. Кто-то закопал три трупа на пустыре возле недостроенного дома. Дед из поселка пошел гулять с собакой, собака могилку и разрыла. Менты понаехали. По каким-то признакам решили, что один из них и есть убийца. Знаешь, от чего тот парень умер?
Роман пожал плечами.
— От обезвоживания, — с торжеством в голосе объявила Тина.
— Странная смерть для киллера, — невозмутимо заметил колдун. И добавил: — У этого парня были кроссовки сорок пятого размера.
— Откуда ты знаешь?
— Видел его следы на воде.
Да, Роман помнил теперь, как ходил к дому убитого и в луже разглядел отражение чьей-то руки, рукав кожаной куртки и след ноги, обутой в кроссовку. В своем сне наяву Роман снова вопрошал воду у подъезда, и она ему отвечала. Но не это было главным. Главным было другое: ниточка тянулась куда дальше. Изображение парня со светлыми, как у Юла, волосами появилось на дне тарелки с водой, едва Роман Вернон задал водной стихии вопрос: «Почему убили Александра Стеновского?» Этот блондин в светлом плаще не был убийцей, он был причиной, из-за него киллер всадил две пули Стеновскому в сердце. А на шее у незнакомца сверкало серебряной нитью водное ожерелье. Вот оно! Вот! Вот к чему относилось предчувствие того дня. Предчувствие, от которого темнела вода, суля грядущие беды.