Беловодье
Шрифт:
— А Надя?
— Не надо сравнивать то, что несравнимо.
— Ты же готов был меня за нее отдать, — настаивала река.
— Не тебя — себя. Я ведь тебя отдать не могу. Дар свой, связь с тобой — могу. А тебя — нет. Не в моей власти.
— Ой ли?
— Не в моей власти, — повторил он.
Она обиженно заплескалась:
— Эх, ну почему я прощаю тебя всякий раз! Почему прощаю!
— Да потому что я тебя люблю.
— Да? А ведь верно! — Река забурлила. Волна подкатила под ноги колдуну. — Верно, противный!
Потом был черед выполнять
— Рома, Ромочка, у нас сегодня суп-харчо. Тина готовила. Вкуснятина! — сообщила Лена, распахивая дверь. — Жаль, Казик еще суп не ест.
Она говорила фальшиво, приторно, явно хотела что-нибудь выцыганить. Схватила колдуна за руку. Бесполезный фокус — он умел блокировать ее дар. Вот и сейчас не позволил пробиться, хотя это и отняло много сил.
— Погоди с супом. Я сейчас.
Он прошел в кабинет, налил в стеклянную банку пустосвятовской воды, вытряхнул в нее образец из пробирки и произнес заклинания. Вода сделалась белой, как молоко. Роман одобрительно кивнул. Все пока шло как надо.
— План такой, — стал объяснять он Стену, — стираю с тебя все следы гамаюновских фокусов, ранки залечиваю, и ты — новенький, здоровенький, как огурчик. Воды я привез сотню литров. Хватить должно, и еще на выпивку останется.
— Пахнет вкусно, — заметил Алексей.
— По-моему, вообще ничем не пахнет. — Колдун прикрыл банку чистой тряпицей.
— Я имею в виду, с кухни.
— А, суп-харчо…
— Мой любимый. Правда, Лена его готовить не умеет. А я, помнится, когда с отцом жил, после работы перед занятиями в вечерней школе часто в чебуречную заходил. Суп-харчо брал. И первое, и второе сразу.
— Значит, она для тебя его приготовила. Вернее, Тина приготовила, а Лена угостить надеется. Только ничего не выйдет. Ты сегодня есть не будешь, иначе весь кабинет заблюешь. Так что ты постишься — я обедаю.
— Да ты изверг!
— Это не жестокость. Это производственная необходимость.
Когда колдун появился на кухне, Тина уже выставляла из духовки запечатанные подрумянившимся тестом горшочки.
— Горячий только очень, — предупредила она. Собой была довольна, как будто только что состоялся необыкновенно удачный сеанс сложнейшего колдовства.
Роман стал снимать с обливного горшка румяную тестяную нашлепку.
Лена сидела, подперев кулачком щеку.
— Леша сказал… мы через дверь переговаривались… что ты придумал, как его спасти.
— Придумал, — подтвердил колдун.
Тина поставила и перед Леной горшочек.
— Ты поешь. И ни в коем случае не волнуйся. А то молоко пропадет! — наставляла Тина новую подругу, как будто у самой было уже пятеро.
Лена хлебнула, обожглась, зажала рот рукой.
— Суп вкусный, — подтвердил Роман. — Тинуля, ты с каждым днем все лучше и лучше готовишь.
— Мне дар помогает, — важно отвечала Тина.
— Дар поварихи?
— А что, разве такого не бывает?
Колдун почесал затылок:
— Бывает, наверное…
— Это опасно, то, что вы задумали? — спросила Лена.
— Как удаление аппендикса. Или что-то в этом роде. — «Без
— А мне можно там быть?
— Нет, конечно. Я потом тебя позову.
— Роман, спаси его.
Колдун не ответил: нечего тут было сказать.
Стен с подозрением следил за действиями Романа. Если хирург признается пациенту, что собирается делать сложнейшую операцию впервые, вряд ли у больного повысится доверие к эскулапу. Когда же перед тобой не врач, а деревенский колдун, который только что изобрел новый способ излечения, верить ему тем более нет охоты. Но Стен должен был верить. Роман с помощью Тины притащил в кабинет из спальни старинную кровать с металлическими спинками, украшенную шишечками. Поверх матраса разостлал клеенку и затем уже простыни, только что выглаженные, еще теплые. Теперь Стен лежал на этой кровати и сквозь щель меж занавесками смотрел на кусочек неба и темный узор листвы. Алексей никак не мог установить, что за дерево растет за окном. То ему казалось, что клен, а в следующую минуту — что ясень. А порой он вдруг начинал думать, что каштан. Он видел лишь постоянное мельтешение бурого и золотого и пытался вспомнить — что же за дерево за окном. При жизни не разглядел. И теперь никогда уже не узнает.
По бокам кровати с двух сторон колдун поставил бочки с пустосвятовской водой. Ее силы должны было хватить. А если нет?
Роман и сам не представлял точно, как все будет происходить. Прежде всего он дал выпить пациенту стакан заговоренной воды — это должно было заменить обезболивающее. Затем колдун вытащил из стеклянной банки свое творение — прозрачного водяного червя. У червя были выпуклые бесцветные глаза и огромная пасть с острыми мелкими зубами. Стен никогда прежде не видел зубастых червяков.
— Зачем эта гадость?
— Он уничтожит следы от длинного ожерелья.
Стен посмотрел на червя без всякой симпатии.
— Я скормил ему твои клетки соединительной ткани, что образовались на месте пореза, — объяснил колдун. — Леонид назвал их аномальными и ручался, что нормальных клеток в образце не было. Теперь червяк сожрет только их и не тронет другие. Когда он закончит, я залечу твои раны. Ловко придумано? А?
— Ты с ума сошел! Эта мерзость будет жрать меня живьем?
— Именно. Решение ты нашел сам. Когда говорил насчет искусственных приемов в математике.
— Какая, к черту, математика!
— Не бойся, тебе не будет больно.
— А если твой червь сожрет что-нибудь не то?
— Ошибки быть не может.
— Чокнутый! Ты придумал все это, когда был пьян в стельку.
— Вот именно. Никогда прежде мне в голову не приходили столь безумные мысли. Сейчас я его запущу. И смотри лежи спокойно, а то повредишь нежную шкурку своего спасителя.
Стен передернулся от отвращения. Колдун же говорил о своем творении с нескрываемой нежностью. Пациент зажмурил глаза. Он почувствовал, как скользкая тварь ползает у горла, начиная путь от ожерелья вниз по груди. Роман почти насильно влил в рот Стену воду. Еще немного, и Алексея вывернуло бы наизнанку. Но колдун сдавил ему пальцами горло, и Стен, давясь от отвращения, сделал глоток.