Беловодье
Шрифт:
Может быть, отправиться к Гавриилу Черному и рассказать обо всем? Признаться… Но зачем? Чтобы господина Вернона тут же приговорили к разъятию водной нити и изгнанию из Синклита? Он, конечно, никогда не считал себя трусом. Но ведь и глупцом тоже не считал. Нет, господин Вернон сейчас ничего рассказать не может. Он должен прежде вспомнить, а уж потом…
Так чего лить воду впустую? Вспоминай скорее! Осталось совсем чуть-чуть.
Роман смочил веки пустосвятовской водой.
И начались ВОСПОМИНАНИЯ…
Стена
— Все в порядке? — спросил Эд. — Ограда починена?
— Как Сазонов? Гамаюнов?
— Сидят, как ты повелел. — В голосе Меснера звучало легкое неодобрение.
— А Грег? Не появлялся?
— Пока нет.
— Надо найти его. И предупредить Стена, — сказал Роман. — А то он по-прежнему в церкви. Нечего ему там делать. Пусть уходит, и как можно быстрее.
— Я скажу ему, — пообещал Меснер, — и приведу сюда. Справитесь без меня?
— Надеюсь. Только давай быстрее.
Меснер побежал к церкви, перескакивая с дорожки на дорожку. Потом остановился, произнес заклинание, и ледяная дорога пролегла к ступеням церковки на водах. У Меснера она была широкой, как хайвей.
— Ладно, пойдем потолкуем с господином Сазоновым, — сказал Роман Базу и дяде Грише.
— Отдайте его мне, — попросил дядя Гриша. — Уж больно руки чешутся.
— После плена.
— Ну, лады.
И они вошли в призрачную усадьбу.
Отцы-основатели по-прежнему сидели в креслах. Казалось со стороны, что они и не пленены вовсе, а сидят в гостиной и мило беседуют о тайнах бытия, мечтах и их исполнении.
Вадим Федорович улыбнулся Роману, будто все было в порядке и шло именно так, как и должно было идти.
— Присаживайтесь, — предложил любезно Сазонов. Ну надо же — его прилепило к креслу намертво, а он по-прежнему разыгрывает из себя хозяина жизни!
Роман плюхнулся в кресло напротив Сазонова. За огромным панорамным окном под черным небом плескалась изумрудная вода.
— Хочу первым делом сказать: Беловодью ничто не угрожает, — объявил Вадим Федорович. — Можете мне верить, а можете не верить — я не могу принудить к подобным вещам. Но повторяю: Беловодье находится вне опасности. И даже напротив, я пришел сюда, чтобы исправить ошибки.
Роман переменил позу: вальяжно откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу.
— А что вам, в конце концов, нужно? — спросил колдун довольно хамовато.
— Тебе не понять.
— Как-нибудь попробую.
— Мы собирались построить Беловодье вместе — я, Колодин и Гамаюнов. Построил его Иван Кириллович один, без нас.
— И как видите, отлично все получилось! — с неожиданной горячностью воскликнул Баз. — А один или с вами — тут счет не имеет значения.
— Послушай, я не обвиняю Ивана Кирилловича, но Беловодье было нашим общим детищем, — отвечал Сазонов. — И потом, на самом деле все получилось
Гамаюнов никак не реагировал на происходящее.
— Мы сделали все, что могли, — не унимался Баз.
— Как вы спаслись? — Роман решил, что спорить об итогах эксперимента не имеет смысла. — Ведь все думали, что вы погибли.
— Долго рассказывать. — Вадим Федорович улыбнулся.
Как непринужденно он держится! Загляденье. Ни одна жилка на лице не дрогнет. Ангел, да и только. Или бес. Что в принципе неважно. Главное — не человечья порода.
— Мы не торопимся. Ограда восстановлена. — Роман попытался держаться так же непринужденно. — Я не вру.
— А зачем было врать в первый раз?
Роман изобразил раздумье:
— Вы на миг потеряли сознание, когда мы въезжали в Беловодье. С настоящим Базом такого произойти не могло. Так что у меня возникли подозрения…
— Потерял сознание? Я не помню.
— Это длилось какую-то долю секунды. Но я заметил. — Роман лгал. Ничего он тогда не заподозрил. И сознания Сазонов не терял. А Колдуну хотелось этого самоуверенного типа уязвить, но ничем, кроме лжи, уязвить не получалось. — Так расскажите, как вы спаслись.
— Тебе это знать не обязательно.
— Он удрал, — сказал Иван Кириллович. — Пока киллеры расправлялись с теми ребятами, которых мы привезли с собой, с теми, кто работал на него, убивали моих девчонок и мальчишек, которые верили, что творят будущее цивилизации, он трусливо выскочил через заднюю дверь, что вела в парк.
— Да, я ушел через запасный выход. Но это была вынужденная мера. — Кажется, впервые Сазонов немного занервничал. — Или ты забыл, что мы рисковали с самого начала? Но без риска тогда ничего нельзя было сделать. Для нашего замысла нужны были деньги. Причем огромные. Мы могли изготовить сколько угодно бриллиантов, которые никогда и никто не отличит от настоящих. Но их надо было продать. Не в тогдашнем Союзе, а на Западе. А когда на рынке появляется слишком много камней по низкой цене, это воротилам рынка не нравится. Я ожидал удара. Хотя и не столь сокрушительного.
— Удара? От кого? — не понял Баз.
— От того, кто распоряжается на рынке драгоценностей. Мы сбивали цены и лишали могущественную корпорацию законных или не совсем законных прибылей.
— А мы столько лет валили на Степана Максимовича, — напомнил Баз.
— «Валили» — не совсем верно сказано. Степан нас и выдал, больше некому. Другое дело, что не он подослал убийц.
— Алексей пытался предупредить вас об опасности, — напомнил Роман.
— Слишком поздно. Мы услышали выстрелы, Алексей выскочил на лестницу. А я сразу догадался, что происходит. Ради блага дела мне пришлось уйти. Утром следующего дня я был уже в Мюнхене и узнал из новостей, что произошло. И об убитых в доме, и о найденных на берегу озера трупах. Маскарад, устроенный Гамаюновым, меня не обманул. Напротив, мне сразу стало ясно, что Иван Кириллович сделал то же, что и я, то есть бесследно исчез.