Беловодье
Шрифт:
— Нет, не то же! — вновь перебил его Гамаюнов. — Ты-то никого, кроме себя, не спас!
— То, что лично ты вывез двенадцать человек, еще не дает тебе права в чем-то меня обвинять. Мне пришлось уехать в Париж…
— У него там было собственное убежище, счет в банке и копии досье на всех участников проекта, — уточнил Гамаюнов. Ему явно доставляло удовольствие разоблачать того, кого он прежде боялся. Да, теперь Роман был уверен: несомненно, Гамаюнов Вадима Федоровича боялся.
Сазонов сделал вид, что не слышал реплики.
— Когда спустя год я появился в России
Баз с изумлением посмотрел на создателя Беловодья.
— Возможно… Иван Кириллович мог не знать, что вы остались в живых, — предположил Баз. — Лично я считал, что вы погибли.
Надо же, добрый доктор еще и оправдывается перед этим типом!
Вадим Федорович рассмеялся вполне искренне.
— Нет, Баз, он знал, что я жив. И знал, что вовсе не Колодин напал на нас в Германии. Но Гамаюнов решил, что присвоит себе все средства фонда. И все сокровища будущего Беловодья тоже должны были достаться одному Ивану Кирилловичу. А что выпало мне? Все, или почти все, чем я обладал, было потеряно. И главное, те люди, которые помогали мне, кто рассчитывал на меня, тоже оказались ни с чем. А таких людей не предают, могу вас заверить. Никогда не предают.
Роман усмехнулся.
— Что тут смешного?
— Да вдруг представилось, что крепкие ребята с окаменевшими лицами плечом к плечу шествуют в Беловодье. И находят… Да, находят островок воды. Потому что Беловодье ничего не может дать человеку, если в нем самом ничего нет. Здесь бессмысленно просить, а можно только создать.
— Мне не нравится ваш тон, Роман Васильевич, — заметил Гамаюнов. — Вы взяли верх. Но, пожалуйста, не глумитесь.
— Я глумлюсь?! Что за диво! И вы еще учите меня правилам хорошего тона! После того как хотели убить Алексея? Да уж… — Роман махнул рукой.
— Что вы такое придумали! — В голосе Гамаюнова вдруг появились металлические нотки. Оказывается, он умел быть очень даже жестким. — Убить Стена? Полная чепуха! Да, Беловодье было создано с помощью Алексея. Но кое-что было сделано неправильно… И теперь…
— Беловодье нуждается в реконструкции, — уточнил Сазонов. — Я уже говорил по этому поводу с Иваном Кирилловичем. К сожалению, он не
«Почему»? — хотел спросить Роман.
— Почему? — задал вместо него вопрос Баз.
— Спроси у него сам, — предложил Сазонов.
Тут негромко хлопнула дверь — вернулся Меснер.
— Стен сказал, что ему нужно немного времени. Он сразу не может уйти из церкви.
— Он как?.. Ну, ничего такого… ну… — Роману неловко было спрашивать о том, как себя чувствует Лешка, при посторонних.
— Все о'кей. Стен сказал, что немного голова кружится.
— А Грег? Где Грег?
— Я его не нашел.
— Подождите! — воскликнул Баз. — Я опять ничего не понял. Как вы напали на наш след, Вадим Федорович? Вы что же, следили за нами?
— Да что тебе все непонятно! — раздраженно воскликнул Роман. — Сазонов решил через тебя выйти на Беловодье. У него были досье на всех — ты же только что это слышал. А в твоих бумагах наверняка значился и твой спаситель дядя Гриша. Так что Сазонов сначала дядю Гришу отыскал и что-то вроде засады там устроил. Плеть плел и ждал, как паук, пока добыча появится. Заодно к Машеньке подъехал. Потом похищение организовал. А уж потом нашу в кафе встречу с дядей Гришей. Колдун он сильный, спору нет, но просто так по дороге к нам пристроиться не мог — я бы вмиг его расшифровал.
— Ах ты, хулиган! — зарычал дядя Гриша и кинулся на Вадима Федоровича, схватил беспомощного «жениха» за горло. — Говнюк! Что ты с Машенькой моей сделал! А?! Ведь это ты ее похитил! Ты!
— Ничего… — хрипел бывший жених. — Ничего я не делал…
«Сейчас ударит!» — сообразил Роман и попытался перехватить колдовской удар. Воздух сгустился, сделался непрозрачен, и вдруг полыхнуло. Правда, неярко, но жаром пыхнуло во все стороны. По стенам и полу пошла рябь, а дядю Гришу швырнуло вверх, лицо и руки посекло осколками разбитой столешницы. Несильно, правда, — часть колдовской силы Сазонова Роман погасил. Но и его враждебное колдовство опалило: кольцо теперь принадлежало Беловодью. Что ж оно так обороняет плохо?
Сазонов вновь хотел ударить. Роман уже изготовился помешать, но Баз его опередил:
— Фути-вути, раз, два, три. Силы у Сазонова отними.
Сазонов дернулся в своем кресле и обмяк.
А Баз покраснел и смутился, как девчонка.
— Стихи всегда самые ужасные получаются, — извинился Баз.
— Сочувствую. — Роман засмеялся. — Помню, ты говорил про стихи. Только не сказал, что у тебя выходят стихотворные заклинания.
— Я бы предпочел прозаическую форму. Но проза не обладает такой колдовской силой, как поэзия.
— Мне твои хулиганства не страшны, женишок… — пробормотал дядя Гриша, пытаясь подняться. Но вновь сполз на пол. У него носом шла кровь. — Я сам хулиган…
— Никакого вреда Машеньке не причинили. Ей лишь внушили, что ее похитили. На самом деле ее и пальцем никто не тронул. — Кажется, Сазонов ожидал этим признанием произвести потрясающий эффект. Но почему-то не произвел.
— А синяки? А следы уколов? — Дядя Гриша не верил.
— Иллюзия.
— Хулиган помоечный, ты ж над девочкой моей издевался!