Беловодье

Лопатин Георгий

То же самое с дерьмом, но тут велел сделать нормальные сортиры и каждый месяц стаскивать накопившееся дерьмо во все те же селитряницы. В общем не самая приятная часть, но люди и правда не дураки, все прекрасно понимали и потому процесс удалось наладить.

— С индейцев бы еще мочу получать, — задумчиво произнес Алексей.

— Только как их на это уговорить, а главное — объяснить для чего нам это надо, — произнесла Феодора.

— Верно. Если поймут, что из мочи мы делаем селитру, а из нее — порох, то могут захотеть в обмен слишком много всякого разного и ценного…

—

А у нас собственно ничего нет. А все что есть, нам нужно самим.

Алексей согласно кивнул. Излишков и впрямь нет, скорее наблюдается дефицит всего. Тех же топоров железных один на две-три семьи.

— Значит нужно сделать… то, что для нас ценности особой не представляет, но очень ценится у них.

— И что же это?

Алексей посмотрел на Феодору и заметил у нее на шее нитку стеклянных бус.

— Попробуем сделать бисер…

Он помнил истории о том, что индейцы были падкими на этот стеклянный мусор, обменивая на эти дешевые стекляшки ценные в Европе меха бобра и прочих пушных животных. Так почему бы не обменять один мусор с точки зрения Алексея, на другой мусор с точки зрения индейцев? Осталось только придумать отвлекающую причину, для им требуется столько мочи…

— Ну да что-нибудь придумаем…

В долгий ящик откладывать не стали. Провели разведку холмов, накопали образцов глины и песка, из глины попытались сделать кирпичи для печей и тигли для собственно плавки песка в стекло. Сам песок промыли и тщательно перетерли в пыль, после чего смешав с поташом в разных пропорциях попытались расплавить.

Первые «блины», согласно поговорке вышли комом, то не хватало жара, то лопались тигли, но Алексей упорно продолжал попытки и в первых числах января 1575 года у него наконец что-то начало получаться.

В стеклянные расплавы, что сами по себе имели зеленовато-желтый цвет, добавляли медную, свинцовую, оловянную, серебряную и даже золотую пыль, а также серу коей в большом количестве разжились в Исландии, что придало стеклу различные оттенки.

Изготовить бисер уже было делом техники: растянуть стеклянную массу, быстро ее порезать и раскатать в шарики, после чего проткнуть специальной спицей. Алексей даже в итоге сделал небольшие цилиндрические элементы из разноцветных расплавов, наматывая нитями на спицу, а потом легонько прокатывая.

В общем для местных условий получилось весьма и весьма неплохо. А главное удалось получить более-менее прозрачное стекло, пусть и с желтизной, из которого сделали кожаные очки-консервы для стрелков, заменив им хрупкие слюдяные пластинки, через которые было мало что видно и теперь бойцы могли стрелять еще более прицельно не опасаясь за глаза.

Изготовив таких бусин с пару пригоршней, Алексей пришел с ними к купцу, что так же усиленно изучал индейские языки, ведь он стал практически министром финансов и торговли.

— Вот Лукьян Леонтьевич, это наш главный товар с местными. Вам надлежит определить цену всего этого и начать торговлю. Сами знаете, нам нужно все: еда, топливо, шкуры, но в первую очередь моча…

Тот понятливо кивнул.

— Такой товар и у наших баб будет хорошим спросом пользоваться…

— Наши пока обойдутся. Сильно не жмитесь,

пусть местные смогут перепродать бисер материковым индейцам с прибытком для себя.

Как быстро выяснилось, Алексей угадал с товаром. Вообще подобные бусы — вампум, изготавливаемые из ракушек являлись помимо всего прочего еще и своеобразными денежными средствами у аборигенов, так что стеклянные бусы, что называется попали в струю ибо ракушечных денег катастрофически не хватало, потому как были трудоемкими в изготовлении примитивными орудиями труда (много ломалось), а некоторые виды ракушек еще и очень редки.

«Хм-м… а ведь мы на некоторое время с этим бисером можем стать своеобразным… монетным двором, этаким американским ФРС, что печатало ничем не обеспеченные зеленые бумажки с ликами мертвых президентов для всего мира», — подумал Алексей.

От возникших перспектив у парня аж дыхание слегка перехватило, ведь это такие торговые возможности открывались перед ними! Стать эмиссионным центром.

«Как там один такой деятель говорил? Мне не важно какие у вас законы если я буду печатать ваши деньги… Ну или как-то так», — снова подумал он.

— Главное не увлекаться и не обесценить платежное средство… Надо этих двух вождей себе в компаньоны взять, этакими младшими акционерами, пусть проконсультируют по объему производства бисера, чтобы не породить инфляцию… А моча дескать как раз нужна для производства этого бисера и нужно ее много… пусть даже у материковых индейцев ее закупают по одной бусинки за десятилитровую бочку…

Одно лишь печалило Алексея, что вся эта финансовая лафа закончится, как только европейцы продвинутся севернее. Они бездумно завалят регион своими бусами, быстро превратив их в то, чем они и являются — в стеклянный мусор.

— Но нам этого времени должно хватить, чтобы встать на ноги…

9

«Да что у нее в голове творится? Что там за тараканы у нее окопались?» — удивлялся Алексей поведению Феодоры.

После той вспышки близости, что произошла сразу по прибытии в Беловодье, дальше как-то снова все сошло на нет. Тем более что развить эту близость на тот момент не было никакой возможности, не спрятаться не скрыться от чужих глаз. А потом ему и вовсе стало как-то не до развития отношений с девушкой, навалилось столько дел, что не продохнуть, за день уматывался так, что просто валился с ног и спал мертвым сном.

Но вот к февралю все более-менее устаканилось, завершились основные стройки не только городского острога, но и фортов (там, от греха подальше, гарнизонами сели ватаги Гюряты и Сенки), наладили производство бисера и торговлю им с индейцами, как результат селитряницы несмотря на подогрев не просыхали от поливаемой мочи, Алексей решил наверстать упущенное и вот выяснилось, что девушка вновь закрылась в свою скорлупу, кою не смогло пробить даже шикарное ожерелье, что он изготовил собственноручно из самого дорогого стекла с использованием золотых элементов.