Белые флаги
Шрифт:
– Ладно, ладно, Девдариани, не хватало еще мне надеть траур и оплакивать бедное государство! Нашел тоже беззащитного сиротку! отбрехнулся Шошиа.
– И куда, для кого вам столько денег! Стены, что ли, оклеиваете деньгами?
– Для детей, Лимон, для детей!
– запричитал Шошиа.
– Для детей! Знаю я вас! Растите "настоящих грузин", да? Интеллигентов растите, да? Английский, музыка, танцы... Дача в горах, дача на море, дача в лесу, машина, диплом, теплое местечко в Тбилиси, особняк... А что же остается делать в жизни им самим, а? Кому
Девдариани перевел дух.
– И ты недалеко ушел от меня!
– проворчал Шошиа.
– Тоже мне, ангел нашелся!.. Золотое семя!..
– Я и не выдаю себя за ангела или за плод золотого семени! Я умру, и на этом прервется весь мой род. А тебе мало двух ублюдков, ты еще собираешься жениться на какой-то Сирануш, чтобы жрать толму и плодить новых ублюдков!
– И женюсь!
– выкрикнул Шошиа так поспешно и энергично, словно Девдариани вот-вот собирается отнять у него эту самую Сирануш.
Терпеть дальше было нельзя. Натянутый до предела общий нерв должен был лопнуть или ослабнуть... Последние слова Шошиа спасли положение: нерв ослаб, и в камере раздался смех...
– Ва, я думал - они перегрызут друг другу горло... Какое там! Сидят и смеются! Чему вы смеетесь?
– пробормотал недовольный финалом Тигран, заваливаясь спать. Девдариани вернулся на свое место. Я подсел к Исидору.
– Слыхали, дядя Исидор? Это не Лимон, а сам Марат!
Исидор утвердительно кивнул головой, на миг призадумался, затем поднял руки и патетически произнес:
– Несмотря на кучу недостатков, горячие сердцем, светлые духом и благородные по натуре наши соотечественники были бы способны чудеса творить, если б их не охлаждали и не успокаивали вечные снега Кавкасиони...
С е н т и м е н т а л ь н ы й (фр.) - чрезмерно чувствительный, слезливый.
Г у м а н и з м (лат.) - мировоззрение, проникнутое любовью к людям, уважением к человеческому достоинству.
Не знаю, какое по счету место занимает слово "гуманизм" в ряду первых библейских слов или в каком тысячелетии после появления на Земле человека было произнесено оно впервые, но одно для меня бесспорно: первое гуманное деяние было совершено в райском саду господом богом, когда он изгнал оттуда набедокуривших Адама и Еву и тем самым избавил их от кошмара вечного беззаботного и обеспеченного житья.
Тогда этот поступок всевышнего многими, в том числе и самими Адамом и Евой, был расценен как проявление неслыханной жестокости. Теперь же, расценивая указанное событие с позиции второй половины нашего, двадцатого века, я вижу в нем акт беспримерного человеколюбия и сострадания к ближнему. Как же иначе назвать действие творца, даровавшего Адаму и Еве радость земной жизни,
За этот подлинный гуманизм, за это великое человеколюбие не раз и не два воздавал я хвалу господу богу нашему от лица многочисленных и благодарных потомков Адама и его супруги...
Что же касается сентиментального гуманизма, понятие это возникло позже, его, как и бога, выдумали люди, и, что действительно потрясающе, сие детище человеческих взаимосвязей родилось в... тюрьме...
В тюрьме жалеют всех и вся. Гулоян, например, весь день проплакал над горькой судьбой маленького героя рассказа Коркия "В соляной колыбели".
– Разве это дело? Как наши не постыдились взять в армию ребенка? Как эти сволочи - белогвардейцы посмели стрелять в него? Куда смотрели люди, когда парнишка упал с коня? Не могли помочь ему? Вот таковы вы, грузины!
– Тигран, рассказ ведь не про грузин, и потом... Тогда было такое время... Война...
– Э, брось ради бога! Всех, кто там был, следовало бы поставить к стенке! А ну полежи пятнадцать лет в соленой воде, посмотрю, как ты запоешь!..
Тигран плачет - Тигран, который, по собственному признанию, убил тонетского лесничего, даже не моргнув глазом.
В тюрьме жалеют и покойников: Лаврентий Павлович Мебуришвили, отставной (или разжалованный) майор, бывший директор кладбища, уверяет нас, что он трижды за день обходил могилы, поливал молодые саженцы на одних, проливал слезы над другими, а с надгробий знакомых покойников стирал пыль вот этим шелковым платком, который он прихватил с собой в тюрьму.
– Эй ты, кладбищенский директор, - обращается к Мебуришвили Шошиа, почему ты не говоришь о том, как у тебя обнаружили тридцать фальсифицированных могил, да еще с надписями, или как ты хоронил покойника на покойнике и безбожно обирал их близких?
– Фальсифицированные могилы, дорогой мой, я держал не для себя. Зачем мне тридцать могил? Старался опять-таки для друзей, для вас старался!.. Все мы смертны... Всякое будущее становится настоящим, затем прошедшим, и это прошедшее - наше будущее...
– объясняет Мебуришвили.
– Мудришь что-то, директор! Ничего я не понял!
– говорит Шошиа.
– Поймешь, когда понесут тебя, окоченевшего, на кладбище и опустят в ту самую фальсифицированную могилу!
– успокаивает его Мебуришвили.
– Люди!
– вопит Шошиа.
– На каком основании этот человек торгует фальсифицированными могилами?
– Слушай, - прерывает его Тигран, - а что это значит фальсифицированный?
– Фальсифицированный - это означает липовый. Могила есть, есть надпись: "Здесь покоится вор Тигран Гулоян, No 23041". А на самом деле могила пуста. Понимаешь?
– Получается, он живых хоронит?
– беспокоится Тигран.
– Приблизительно так... Таких липовых могил у него тридцать, их он и продавал, взятки брал...
– объясняет Шошиа.