Белые лисы
Шрифт:
— Запомни, держись за веревку как можно дольше. Не забудь, что, когда петля скользит по натянутой веревке, нужно держаться сразу двумя лапами. Потом качнешься на ней — и ты уже на стене. Ничего, если не выйдет с первого раза, — пока все тихо, сможешь еще несколько раз попробовать.
Вцепившись в петлю, Тощемех покачался на веревке и глубоко вздохнул, выслушивая последние инструкции Гельтора.
— Когда доберешься до стены, веревку кинь вниз — она достаточно длинная и достанет до земли. Потом спускайся по ней и открой ворота, остальное — наше
С того места, где лежали рэдволльцы, Гром увидел, как натянулась веревка. Он кивнул Флориану:
— Похоже, кто-то отправился в путь.
Послышался такой звук, словно в лесу шумел ветер. Борракуль выглянул между зубцами:
— Хо-хо! Ты прав, Флориан. Летит словно птичка.
Заяц стоял наготове. Услышав эти слова, он перегнулся через стену и замахнулся копьем. Разогнавшийся Тощемех не мог остановиться. Он с ужасом увидел, как на стене появился Флориан и одним взмахом перерубил веревку. Водяная крыса тотчас полетела вниз.
— Аааааааааааа!
Тощемех со всего маху врезался в стену. Борракуль, услышав звук, недовольно поморщился. Однако Флориан думал вовсе не о несчастной крысе.
— Ух, надеюсь, этот болван не проломил стену! Отовсюду сбегались редволльцы, чтобы выяснить, что произошло. Лисица Предак, которая все это время пролежала во рву у западной стены, улучила момент, кода все часовые оставили посты, и рванулась к стене. Тут она вытащила веревку с камнем на конце и швырнула ее наверх. Камень зацепился за зубцы только с четвертой попытки. Предак подергала веревку — та держалась прочно. Тогда лисица побежала к восточной стене, где ее уже ждали Эскрод и Гельтор. Лисица прямо сияла, рассказывая о своем успехе.
— Все в порядке: веревка на месте, меня никто не видел. Теперь надо только дождаться полной темноты, притащить осадную лестницу, чтобы легче было выбираться из рва, и вперед! А у вас как дела?
Гельтор лениво помахивал обрезанной веревкой, которую уже успел свернуть.
— Все сработало, конечно, они были настороже, как я и ожидал. Заяц обрубил веревку, и Тощемех врезался в стену. Впрочем, мы своего добились — ты сделала все как нужно.
Предак осмотрела обрубленный конец веревки:
— Тощемех был хорошим солдатом. Дурак, но исполнительный. Жаль, что его больше нельзя использовать.
Эскрод прервал ее:
— Как ни странно, он не убился. У него, должно быть, в голове и мозгов нет — одна кость, прочнее, чем камень. Вон он, гляди.
Тощемех, выписывая странные зигзаги, ходил возле солдат, сооружающих осадную лестницу. Обе лапы, сжимающие веревочную петлю, были по-прежнему подняты над головой, во рту не осталось ни одного зуба, а под обоими глазами наливались сине-фиолетовые синяки. Покачиваясь на ходу, он бормотал:
— Прыгнуть на стену, спуститься по веревке и открыть ворота!
Баргл привел своих землероек на стену, где его радостно приветствовал Флориан:
— Ну, теперь можно и отдыхать! Хорошо выспался, дружище? И позавтракал, наверное, отлично!
Баргл зевал, потягивался и поглаживал живот.
— Выспался отлично, как крот в своей уютной норке, храпел так, что стены дрожали. И позавтракал отлично — лепешки с медом, мятный чай и засахаренные фрукты со взбитыми сливками на десерт. Боюсь, правда, ничего не осталось — мы, землеройки, так любим взбитые сливки, ты даже и представить себе не можешь! Мы, конечно, попросили поваров оставить вам несколько сухариков, точно, Майон?
Отвернувшись, чтобы спрятать улыбку, Майон согласился:
— Верно, верно. Я сам лично попросил оставить несколько сухарей для храброго господина Флориана и его помощников, которые так хорошо охраняли наш сон!
У Флориана от возмущения даже уши покраснели.
— Ах вы, лентяи! Маленькие мохнатые мошенники! Обжоры! Нет, еще хуже! Собирайтесь, ребята! Стройтесь и пойдем отсюда! Не желаю оставаться в компании таких неблагодарных обжор!
Кипящий от ярости Флориан вел свою команду вниз, а Баргл весело кричал ему вслед:
— Надеюсь, вы скоро смените нас, господин Флориан!
У зайца от злости усы встали дыбом.
— Нет, это какая наглость! И ни капли сочувствия и понимания!
Дисум ворвалась в кухню предупредить поваров:
— Сюда идет господин Флориан со своей командой. Вид у них ужасно злой и голодный!
Брат Мелиот хлопнул себя ладонью по лбу:
— Ох! Ну конечно! Я совсем забыл прислать им на стену завтрак! Они же с прошлой ночи ничего не ели!
Бабуля Эллайо немедленно схватила поднос с пирожками с подоконника, где они остывали, и спрятала в шкаф.
— Кошмар! Если сюда заявится голодный заяц, который в обычное-то время ест за пятерых, нужно спрятать все продукты, а то никакого пира у нас не получится — он опустошит всю кухню.
Римроза подсчитала головки сыра и сообщила:
— Мне кажется, он уже здесь побывал — одной головки не хватает.
Кротоначальник осторожно вытащил из печи орехово-ягодный пудинг и покачал головой, отвечая Римрозе:
— Нет, это не Флориан, это малыши стащили и сейчас где-то в уголке наслаждаются.
Римроза рассмеялась:
— Ну надо же! Надеюсь, у них не заболят животы от такого количества сыра. Брат Мелиот, а креветочный пирог для Командора уже готов?
Мелиот вытащил пирог из печи.
— Можете полюбоваться!
— Может, его отдать Флориану?
Мелиот усмехнулся при мысли о том, как отнесется Флориан к такому в высшей степени необычному угощению.
— А почему бы и нет?
Эскрод сидел на поляне, которую Белолисы приспособили для своего лагеря, и наблюдал, как крысы испытывают осадную лестницу. Она казалась вполне надежной. В лагерь вошла Вэннана, уселась возле брата и, (почувствовав его настроение, спросила: — Похоже, ты сегодня не в духе. Что случилось? — Ааа, по-моему, ничего хорошего с этой осадой не выйдет. Мы никогда не победим рэдволльцев — удача все время ни их стороне.