Белые против красных
Шрифт:
Об этой ноте, не попавшей в его руки благодаря суете того дня, Антон Иванович впервые узнал только за границей, когда занавес над деникинским периодом русской смуты был уже опущен.
23 марта, вскоре после четырех часов дня, к пристани Топханэ в Константинополе подошел катер, доставивший на берег с британского миноносца генералов Деникина, Романовского и Хольмана. На пристани их ожидали английский офицер и генерал В. П. Агапеев, русский военный представитель при британском и французском командовании в Константинополе. Как только приехавшие генералы сошли на берег, англичанин быстро направился к Хольману и с тревожным видом стал ему о чем-то
Англичан, несомненно, что-то тревожило.
Но жена Антона Ивановича уже около двух недель находилась в здании русского посольства, и Деникину прежде всего хотелось видеть свою семью. Он спросил Агапеева, не стеснит ли его пребывание бывшего Главнокомандующего и начальника штаба в посольстве. Получив от Агапеева любезный ответ, генералы Деникин и Романовский. простившись с Хольманом, поехали в посольство на ожидавшем их автомобиле британского командования. Агапеев следовал за ними в своей машине.
Антон Иванович знал, что часть посольского здания превратилась в нечто похожее на общежитие беженцев. Но он не отдавал себе отчета в том, что это огромное помещение было буквально набито самыми разнообразными людьми, большинство которых-бежавшие с юга России офицеры, преимущественно не нюхавшие пороха, из состава всяких штабов, разведок и контрразведок. Пребывание в Константинополе генералов Врангеля и Шатилова, критиковавших деникинскую Ставку, и "обличительное"письмо Врангеля к Деникину накалили атмосферу в посольском общежитии. В этом людском муравейнике, кишевшем раздражением и злобой, всякие эксцессы и выпапротив Деникина и Романовского были более чем возможны. Это знали англичане, об этом не мог не знать генерал Агапеев. И генерал Деникин никогда потом не мог простить ему, что на пристани Агапеев не предупредил его о настроениях, царивших в посольском общежитии.
Не знал Антон Иванович и то, в каких условиях живет его жена. Приехав в Константинополь, ей удалось, не без труда, получить в посольском доме две комнаты с ванной, где вместе с ней поместилось еще восемь человек (годовалая дочь Марина, нянька, дед Ксении Васильевны Деникиной, ее мать со вторым мужем полковником Ивановым, дети генерала Корнилова: дочь -Наталья Лавровна и малолетний сын -Юрий; и еще девица Надя Колоколова, отец которой командовал Архангелогородским полком до Антона Ивановича и которую после смерти родителей генерал приютил у себя). И семья Деникина, и все близкие ей люди испытали на себе неприязнь окружавших и подчеркнутое невнимание со стороны служащих посольства, почувствовавших в воздухе, что в Крыму наступала перемена власти.
Две комнаты жены с девятью жильцами не могли вместить двух приехавших генералов, и Антон Иванович обратился к пришедшему дипломатическому поверенному в делах с просьбой отвести ему вместе с Романовским лишнюю комнату. Он получил сухой и уклончивый ответ. Для бывшего Главнокомандующего не оказалось в русском посольстве комнаты... На помощь подоспел Агапеев, предложивший остановиться во флигеле военного агента.
По роковой случайности, адъютанты Деникина и Романовского выехали из Феодосии на другом корабле и прибыли в Константинополь часом позже своих генералов. А потому Иван Павлович Романовский взял на себя их обязанности и всякие мелкие хлопоты.
В то время, когда генерал Деникин разговаривал с Агапеевым, Романовского в комнате уже не было. Вдруг раздалось
– Однако у вас пальба, - заметил Деникин Агапееву, а вслед за тем в комнату вбежал бледный полковник Б. А. Энгельгард:
– Ваше превосходительство, генерал Романовский убит! "Деникин сидел на стуле за столом, - вспоминал эту минуту полковник В. С. Хитрово, вбежавший в комнату вслед за Энгельгардом.
Ничего не отвечая, он схватился двумя руками за голову и молчал". "Этот удар доконал меня, - писал Деникин.
– Сознание помутнело, и силы оставили меня - первый раз в жизни..."
А тем временем в бильярдной комнате посольства дочь генерала Корнилова Наталья Лавровна, стоя на коленях рядом с лежавшим на полу Романовским, в отчаянии требовала: "Ради Бога, скорее доктора!"Когда привели доктора (И. С. Назарова), генерал Романовский уже скончался, не приходя в сознание.
Убийца бежал. Его не обнаружили...
Возмущенный происшедшим, генерал Мильн - британский главнокомандующий и военный губернатор Константинополя, никого не спрашивая, приказал ввести в здание русского посольства караул из новозеландцев с английскими офицерами для охраны бывшего Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. С момента своего отъезда из Крыма генерал Деникин считался гостем британского правительства и находился под покровительством Англии. Охрану его в посольстве фактически принял на себя генерал Хольман с помощью генерала Уолша, заведовавшего британской полицией в Константинополе.
Вечером была первая панихида. Гроб с телом генерала Романовского поместили в маленькой комнате. Антон Иванович подошел к гробу своего друга, долго и пристально смотрел на "скорбное и спокойное"лицо покойника и со слезами на глазах отошел в темный угол.
После панихиды по настоянию генерала Мильна Деникин с семьей, приближенными и с детьми генерала Корнилова отправился на английское госпитальное судно. Сопровождали их британские офицеры. На следующее утро, пересев на дредноут "Marlborough", он покинул берега Босфора и направился в Англию.
Генерала Деникина осуждали потом за то, что он не потребовал вывода английской стражи из здания русского посольства и что не протестовал против нарушения закона о его экстерриториальности.
"Вызвана она (стража) была без моего и моей жены ведома и участия, отметил в своих неопубликованных заметках Антон Иванович.
– Надо было мне потребовать вывода их... К сожалению, я был настолько потрясен и разбит, что это обстоятельство прошло тогда мимо моего сознания".
Кто же убил генерала Романовского?
Расследованием преступления занялся начальник международной полиции в Константинополе англичанин полковник Баллард. Однако все попытки обнаружить убийцу оказались безрезультатными. Ясно было лишь одно, что убийство носило чисто политический характер как месть за прошлые неудачи.
Генерал Агапеев, проявивший в этом деле много легкомыслия и мало распорядительности, написал в самооправдание статью "Убийство генерала Романовского", опубликованную в 1927 году в сборнике "Белое дело". Правда, Агапеев узнал о приезде в Константинополь бывшего Главнокомандующего и его начальника штаба всего за каких-то полтора или два часа до прихода корабля. Но тем больший грех на его душе за то, что, не успев принять мер, обеспечивающих безопасность генералов, он не сообщил им о накаленной атмосфере в посольском общежитии.