Белые против красных
Шрифт:
Статья генерала Агапеева представляет значительный интерес. Она дает картину убийства в том виде, в каком она представлялась следственным властям:
"Около 5 часов дня 23 марта, через несколько минут после своего приезда в посольство, генерал Романовский вышел во двор перед зданием посольства, желая, по-видимому, отдать распоряжение по поводу оставленной им на катере папки с важными бумагами и имея в виду сделать это через шофера. В тот момент, когда генерал Романовский, возвращаясь в квартиру посла, вышел из вестибюля в бильярдную комнату, неизвестный, одетый в офицерское пальто образца мирного времени, с золотыми погонами, быстро подошел сзади к генералу Романовскому, повернувшемуся к убийце, по-видимому, на звук шагов последнего, и произвел из револьвера системы "кольт" три выстрела
Даже в это сообщение генерала Агапеева вкрались две весьма существенные ошибки: в генерала Романовского было произведено два выстрела, а не три; и револьвер был не системы "кольт", а системы "парабеллум".
В феврале 1936 года в русской газете "Последние новости", издававшейся в Париже, впервые в печати появились новые данные, "приподнимавшие покров над этим загадочным преступлением". Это была обстоятельная статья писателя Романа Гуля. Сведениями с ним поделился человек, с точки зрения Гуля заслуживавший доверия. Ему убийца сам рассказал подробности происшедшего. Осведомитель Романа Гуля предоставил в его распоряжение бумаги, подтверждавшие правдивость сказанного. По словам Гуля, убийцей был некий Мстислав Алексеевич Харузин, служивший одно время в информационном отделении отдела пропаганды при русском посольстве в Константинополе. Родился он в 1893 году в состоятельной семье, окончил Лазаревский институт восточных языков, хорошо владел турецким языком, интересовался археологией. Поступив в 1915 году в Михайловское артиллерийское училище, он во время войны от службы на фронте уклонился и работал в различных штабах в тылу. В период гражданской войны в чине поручика он устроился в контрразведку в армии генерала Деникина. "Его жизнь, - писал Роман Гуль, проходила в тыловой атмосфере конспирации, подпольщины, заговоров и интриг".
То, что Харузин рассказал своему приятелю о самом убийстве, в общих чертах совпадало со свидетельством Агапеева. После смерти Романовского он еще месяц провел в Константинополе, но потом люди, замешанные с ним в преступлении, пожелали сплавить его с рук. Они устроили ему "командировку"в Анкару под предлогом установления связи с начавшимся там турецким национальным движением.
Из "командировки" Харузин не вернулся, так как по дороге кто-то его прикончил.
В жизни генерала Деникина убийство И. П. Романовского было глубочайшей личной драмой, жестоким эпилогом всего его бескорыстного служения родине. Со смертью неразлучного друга Ивана Павловича обрывалась одна из последних нитей, связывавших Деникина с эпохой больших надежд, душевных потрясений, радости и безысходного горя.
XXVIII ПРЕБЫВАНИЕ В АНГЛИИ
Путешествие Деникиных из Константинополя в Англию длилось долго, с остановками на Мальте и в Гибралтаре. После выхода в Атлантический океан корабль попал в сильную бурю, и нянька маленькой Марины Деникиной перепугалась не на шутку. "Она громко молилась и плакала: и никто-то меня не похоронит, и рыбы меня съедят". Эти подробности не без некоторого злорадства записала Ксения Васильевна, ревновавшая няньку к своей дочери.
В Лондон из Саутхемптона Деникин с семьей и спутниками прибыл поездом 17 апреля (н.ст.). На вокзале Ватерлоо его встретил представитель британского военного министерства генерал сэр Филипп Четвуд с несколькими офицерами, а также генерал Хольман, перед тем вернувшийся в Англию. Встречали Деникина и русские военные, дипломатические представители во главе с поверенным в делах Евгением Васильевичем Саблиным, а также группа бывших русских общественных деятелей, оказавшихся в Лондоне, среди которых был П. Н. Милюков. Все старались выказать бывшему Главнокомандующему свое внимание. Саблин вручил ему телеграмму из Парижа, полученную русским посольством
"Беззаветное высокопатриотическое служение Ваше на крестном пути многострадальной родины нашей, - писали они, - Ваше геройское беззаветное самопожертвование ей да послужит залогом ее воскресения. Имя Ваше сопричтется к славным и дорогим именам истинных начальников земли русской и оживит источник для духовных преемников святого дела освобождения и устроения великой России".
Подпись Бориса Савинкова под текстом этой телеграммы была неожиданной для Деникина.
С вокзала генерала и его друзей отвезли на автомобилях британского военного министерства в отель "Кадоган", где им было отведено отличное помещение.
Лондонские газеты, и в частности "Дэйли Геральд"(орган рабочей партии), отметили приезд в Англию бывшего Главнокомандующего почтительными статьями. "Тайме"посвятил ему следующие строки:
"Приезд в Англию генерала Деникина, доблестного, хотя и не счастливого командующего вооруженными силами, которые до конца поддерживали на Юге России союзническое дело, не должен пройти незамеченным для тех, кто признает и ценит его заслуги, а также то, что он старался осуществить на пользу своей родины и организованной свободы.
Без страха и упрека, с рыцарским духом, правдивый и прямой, генерал Деникин -одна из самых благородных фигур, выдвинутых войною. Он ныне ищет убежища среди нас и просит лишь, чтобы ему дали право отдохнуть от трудов в спокойной домашней обстановке Англии...
...Наш долг быть ему благодарными и оказывать уважение ему и тем, кто вместе с ним боролись против чудовищного деспотизма, настоящую природу которого английские народные массы лишь ныне начинают сознавать. В настоящую минуту мы всего лучше выплатим этот долг, если воздержимся от нарушения того покоя, которого он ищет, и если выкажем сочувствие тем русским, за которых он так храбро сражался в столь тяжелых условиях, и будем оказывать им по мере возможности помощь, заслуженную их беспримерными страданиями и неувядаемыми заслугами перед союзниками".
Была ли эта статья инспирирована Черчиллем, мы не знаем. Во всяком случае, она отражала его мысли.
В те дни еще функционировали русские посольства и консульства с персоналом, назначенным в 1917 году Временным правительством. После захвата власти большевиками они стали за рубежом представителями вождей белого движения. Их деятельность объединял С. Д. Сазонов - бывший министр иностранных дел царской России, исполнявший те же обязанности в правительствах адмирала Колчака и генерала Деникина. Сазонов находился в Париже, и все русские посольства направляли туда осведомительные записки и телеграммы о событиях, которые так или иначе их затрагивали.
Целая серия таких осведомительных писем о первых днях пребывания в Англии генерала Деникина была отправлена Е. В. Саблиным из Лондона в Париж.
17 апреля 1920 года Саблин писал:
"Я не имел еще случая подробно поговорить с генералом Деникиным. Я увижусь с ним сегодня вечером. Но из того, что он сказал А, В. Солдатенкову (один из секретарей посольства), заключаю, что генерал Деникин прежде всего желает, чтобы его оставили в покое. Он намерен поселиться где-либо в окрестностях Лондона и отдохнуть. Затем, сказал генерал Деникин, мы посмотрим".
19 апреля Саблин, между прочим, сообщал:
"В течение имевшегося у меня с генералом Деникиным разговора, происходившего в посольстве, бывший Главнокомандующий сказал мне... (что он) считает себя частным человеком. По его выражению, он разбит душевно и утомлен физически и нуждается в покое и отдыхе. Перед его глазами все еще ужасные сцены последних дней отступления и тяжелых неуспехов. Он просит избавить его от разговоров на политические темы, так как беседовать на эти темы ему очень тяжело. Он желает поселиться в каком-нибудь провинциальном английском городишке. Когда я назвал ему несколько местечек в расстоянии часа езды от Лондона, он воскликнул: "Ой, нет, это близко, куда-нибудь подальше!"