Белые волки
Шрифт:
— Стреляй, стреляй! Палачи, убийцы!
Андреич на нарах во весь рост. Вдох-
новенный, грозный. Рядом монашек Сергей,
с лучистыми серыми глазами.
— Палачи, душители, стреляйте!
Раздались выстрелы. Бросились с прикла-
дами...
Двое убитых, восемь раненых...
Очнулся Андреич в темном карцере. Не-
стерпимо ныла голова, все тело.
Ощупал голову. Почувствовал на паль-
цах густую липкую жидкость.
—
— Дяденька, дяденька! — позвал знакомый
голос.
Чья-то рука сжала руку Андреича
— Дяденька, очнись, Сергей я!
А, Сергей, милый монашек Сергей. Вспо-
мнил, что произошло в камере.
— Мы в карцере, Сергей?
— Не знаю, дяденька, заперли нас.
— Тебя били?
— Меня ничего. Тебя, дяденька, шибко
били.
Андреич попробовал улыбнуться.
— Ничего, до свадьбы заживет...
ГЛАВА III.
НА ЛЕСНОЙ ОПУШКЕ.
Вечером, когда на небе загорались первые
звезды и четкими силуэтами выступали
деревья,— на лесную опушку приходили
люди с лопатами.
Молча, спокойным деловитым шагом
размеряли землю, становились в ряд, пле-
вали в широкие жесткие ладони и начи-
нали рыть.
Три аршина в длину, аршин в ширину,
аршин в глубину.
Яма к яме. Бок о бок.
Вырастали холмики пухлой земли между
ям. Будто ждали врага и рыли окопы.
Когда совсем темнело, бросали рыть,
молча вскидывали лопаты на плечи и тороп-
ливым шагом уходили в город.
Приходили другие. Четким твердым шагом.
Всей ступней по земле. Шли спаянным четыре-
угольником. А в четыреугольнике другой
шаг, — мелкий, неровный, мягче по земле сте-
лется. Останавливались у приготовленных ям.
Стенки четыреугольника раздвигались, и у ям
выростали молчаливые темные фигуры.
Раздавалась негромкая команда.
Упругую тишину рвали залпы. Будто
большие полотнища сверху до низу раз-
рывались.
Чаще всего их было пять.
Иногда от края ям, где стояли молчали-
вые темные фигуры, раздавался клич:
— Да здравствует!..
В коротком залпе и длинной матерной
брани тонул клич...
Когда у края ям не оставалось ни одной
темной молчаливой фигуры, уходили в про-
вал ночи.
Потом приходили опять и опять. И пока
в светлевшем сумраке не начинали обрисо-
вываться стволы деревьев, прыгали по лесу
перекатами, от дерева к дереву, сухие ко-
роткие залпы.
Их было пятеро. Пятеро безусых красно-
армейцев.
Шли мелким частым
ногой по твердым комьям земли. Сняты
сапоги и обмотки. Сняты крепкие штаны и
рубахи. Только шлемы чуть темнеют крас-
ными звездами.
Самый молодой чуть слышным шопотом:
— Не дойду, братцы, ослаб я. Всего
избили.
— Держись, Ваня, держись. Дойдем
сейчас.
Двое под руки взяли, поддерживают не-
заметно.
— Держись за нас, легче будет!
— Но, но, торопись!
Плашмя прикладом ударил по заду.
— Торопись!
На лесной опушке остановились. Пятеро
обнялись. Слабому на ухо:
— Держись, Ваня, сейчас все кончится.
У пяти ям пять черных силуэтов выросли.
Взметнулся крик бодро, смело:
— Да здравствует власть советов!
Залп. Все кончено.
Алексей Петрухин, Соломон Лобовский, Ве-
ра Гневенко, Захаров Алексей, Морозов Павел.
Шли будто на прогулку, шагом упругим
и легким. Впереди, под руку, Петрухин, Со-
ломон и Вера. Сзади, тоже под руку, За-
харов с Морозовым.
На лесной опушке, в кольце солдат, про-
стились. Со всеми поцеловалась Вера, чуть
дольше с Соломоном.
В ряд, на два шага друг от друга, лицом
в лицо, глаза в глаза с палачами, у пяти ям —
пять фигур.
Офицер командует звонко, отчетливо. С
, выдержкой.
— По первому... взводом...
Долго медлил с командой. С наслажде-
нием выдерживал паузу.
— Отставить!
Забилось сердце частыми неровными
толчками. Перевел дух.
— По первому... взводом...
Снова пауза. В секунде — вечность. Оде-
ревенели руки с ружьями у плеча.
— Отставить!
Вера поняла пытку. Вспыхнули глаза.
Неиз'яснимым восторгом затрепетала грудь.
И всем голосом, полным, сочным всколых-
нула приникшую к деревьям тишину.
— Это есть наш последний...
— Заткнуть глотку стерве! Пли! Пли!
Взмахнула руками, будто крыльями. От-
делилась от земли вся легкая, воздушная.
Жутко прозвучал запоздавший выстрел.
— Отставать? Кто там? Запорю!
— Палачи! Убийцы!
Соломон гневным жестом протянул руку.
Офицер подбежал вплотную. Из револь-
вера в упор. Соломон упал в яму.
Петрухин рассчитал верно: быстрый пры-
жок в бок, потом назад. По инерции вы-
стрелят прямо. А там деревья чаще, а там,
может быть, свобода.
Бежать, бежать!