Белый индеец
Шрифт:
– Кто твои родители?
– Я сын Гонки, великого сахема, и Ины, хранительницы веры.
– Я принес тебе подарок, - Обадия опустил руку в карман и вытащил прямоугольный кусок отполированной стали. Стеклянные зеркала были недоступны, и колонисты в основном пользовались подобными предметами. Посмотри на свое лицо.
Ренно взял подарок, удивляясь, что видит собственное отражение даже лучше, чем в спокойной воде в безветренный день.
– Что ты видишь?
– Обадия знал, что разговор будет нелегким.
–
– Хорошенько погляди на себя, Ренно сенека.
Твои волосы такого же цвета, как у людей моего народа. Твои глаза такие же, как у них. Солнце заставило твою кожу потемнеть, но на самом деле она такая же, как у нас.
Ренно испугался. Он знал ужасную правду, знал давно, с самого детства, но старался забыть, и сейчас ему потребовалось все его мужество. Он не хотел слушать бледнолицего священника, но страшная тайна все эти годы мучила его и заставляла быть первым во всем и стать настоящим сенека.
Ренно вспомнил девушку из видения и спросил:
– Ты - хранитель веры?
– Да. Для моего народа, - подтвердил Обадия.
Ренно медленно опустил руку, в которой держал зеркало, и посмотрел на чужеземца. То, что он увидел, приободрило его. Это не был враг, как Золотой Орел или тот, молодой, который пытался неправильно побороть его. У этого человека были добрые и честные глаза, и он не лгал Ренно, который вдруг оказался совсем беззащитным.
– Ты из клана маниту, который приходил ко мне?
– Я знаю только одного великого маниту, - ответил Обадия.
– Небо и земля принадлежат ему. Он всемогущий, всезнающий и для него нет ничего невозможного.
Ренно наклонил голову.
– Я слышал твои слова, - Ренно знал, что услышит в ответ.
– Ты сын сенека. Никто не говорит, что это не так. Но мой народ - это твой народ, Ренно, так что ты - сын моего народа тоже.
Глава 8.
Прошло много дней. Жизнь Ренно текла по-прежнему. Ему не было равных в стрельбе из мушкета, и Эйб Томас начал учить его стрелять из пистолета.
Все это время Ренно терзала одна мысль. Ему никак не удава лось перестать думать об ужасной тайне, и он даже подумывал, а вдруг ему так легко удается обращаться с этим новым оружием только потому, что он бледнолицый. У юноши пропали сон и аппетит, он не желал смотреть даже на любимую лосиную печенку. Тайна поглощала все его мысли, и наконец Ренно пришел к родителям. Здесь он повторил все то, что слышал от бледнолицего хранителя веры, а потом показал обломок полированного металла, полученный от Обадии.
Гонка сидел у огня, скрестив ноги и сложив руки на груди. Тело великого сахема оставалось неподвижно, а лицо словно высечено из скалы.
Ина заговорила первой.
– Пришло время сказать правду.
Ее муж чуть заметно кивнул и пристально
– Ренно - сын Гонки и Ины, - сказал он, - но так было не всегда. Ренно появился на свет не из тела Ины. Он пришел из земли бледнолицых.
Медленно и внятно отец рассказал о рейде, когда он спас жизнь младенца, без страха смотревшего на него. Он забрал малыша с собой, и в него вошел дух ребенка, которого они с Иной потеряли.
Ренно с трудом удавалось держать себя в руках.
– Я - сын Гонки, великого сахема, и Ины, хранительницы веры. Сенека мой народ, и до моих дней я принадлежу клану медведя. Даже если б я не знал этого, Я-гон, брат мой подтвердил это, когда я был еще маленьким.
Ина хотела обнять сына, но он отстранился.
– Но теперь мое сердце болит. Я не такой, как другие воины сенека.
– Если так, - сказал Гонка, - значит, мать-земля и отец-солнце задумали для тебя что-то особенное.
Вывод напрашивался сам собой, и Ренно воспринял его без особого удивления, зато еще больше смутился. Он знал, что невежливо задавать слишком много вопросов, и ждал, пока отец заговорит снова.
– Пути наших отцов и тех, кто был перед ними, меняются. И годы, что лежат впереди, принесут еще больше перемен. Бледнолицые пришли на нашу землю в кораблях с крыльями из белой ткани, которые летают, как птицы. Их много, больше, чем камней на дне большого озера. И они идут и идут, и с каждой луной их становится все больше.
Ренно знал, что все это правда. Племена, жившие восточнее ирокезов, уже потеряли почти все свои охотничьи угодья.
– Огненные дубинки бледнолицых - сильное оружие, ими легче убивать зверей для еды и врагов нашего народа. Вот почему я купил у них так много огненных дубинок. Скоро сенека начнут воевать не так, как это делали наши отцы и те, кто был до них. Мы будем сражаться, как бледнолицые.
– Все воины, которые каждый день стреляют из огненных дубинок, знают, что эти слова верны, - подтвердил Ренно.
– Одна огненная дубинка сильнее, чем много луков и стрел. Один металлический нож равен многим каменным ножам.
– После того, как я уйду к предкам, ирокезы будут использовать старое оружие только для обучения. К тому времени все они будут сражаться только оружием чужеземцев, которые придут на нашу землю, чтобы сделать ее своей. Если у нас будет это оружие и мы научимся стрелять из него, то останемся в живых. Если нет - то погибнем. Не настал еще день, когда мы назовем бледнолицых друзьями и братьями, но он придет.
Ренно никогда не думал о таких вещах, но в словах отца был глубокий смысл.
– Те, кто поведет наш народ сквозь годы, - продолжал Гонка, - должен знать и понимать, кто пришел в наш мир. Кто может сделать это лучше сына сенека, рожденного среди них?