Белый индеец
Шрифт:
– Что будем делать, сэр?
– спросил лейтенант.
– Боюсь, придется отказаться от погони и вернуться домой. Усилим систему охраны и будем ждать дальнейшего развития событий. Даже если у нас будут доказательства того, что именно французы организовали этот рейд, будет очень трудно убедить другие английские колонии отправить войска к Квебеку. Но у нас нет даже этих доказательств.
– А что будет с Деборой?
– обратился к нему Эйб.
Полковник нахмурился.
– Не знаю. Мы узнаем, если она попадет в Квебек.
Глава 9.
Барабаны принесли весть о возвращении сыновей великого сахема, и весь город вышел на улицу, чтобы взглянуть на бледнолицую пленницу.
Братья важно выступали, как и подобало великим воинам, а между ними шла молодая женщина со светлой кожей и волосами цвета спелой кукурузы. Платье ее было порвано, но Дебора шла с высоко поднятой головой, и никто не знал, чего ей стоило скрыть охвативший ее ужас.
Дебора понимала, что индейцы вернулись домой. По обеим сторонам улицы толпились люди. Все они смотрели на нее с бесстрастным выражением лица, но Дебора не догадывалась, что за равнодушными масками скрывается сильнейшее любопытство, а не враждебность, и что они впервые видят бледнолицую женщину.
Только Йала не разделяла общих чувств. Она сразу поняла, насколько опасна новая соперница. Согласно воле отца, Йала избегала встреч с Ренно, но вовсе не искала их с другими воинами.
Она пробивалась сквозь толпу, не желая пропустить ни слова из рассказа братьев, и на мгновение встретилась глазами с чужестранкой.
Никогда еще Дебора не видела столько ненависти в чужих глазах. Эта злоба причинила ей едва ли не физическую боль. Девушка хотела отвернуться, спрятать лицо, и трудная минута осталась позади.
Великий сахем только что закончил трапезу и приветствовал сыновей на пороге дома.
– Поклонись великому сахему, - сказал Ренно по-английски.
Дебора почувствовала себя очень глупо, приседая перед седеющим дикарем средних лет в огромном головном уборе из перьев.
Сенека никогда не видели подобного движения. Некоторые женщины и дети засмеялись. Ина придержала взбалмошную Ба-лин-та, хотевшую бежать к братьям.
Ренно подробно рассказал о встрече с гуронами, раскрашенными в боевые цвета сенека, но не назвал имени Золотого Орла. Это его личное дело, и позже он скажет об этом отцу.
Эл-и-чи шагнул вперед, развязал мушкеты и протянул один из них отцу.
– Вот подарок великому сахему. Он может отдать остальные воинам, которых выберет.
Гонка осмотрел оружие.
– Будет ли эта огненная дубинка и те, другие, убивать моих врагов?
– Будут, - заверил его Ренно, - как только я изготовлю металлические стрелы.
– Тогда я принимаю их, - ответил великий сахем, стараясь скрыть удовольствие.
– Ренно,
– Да, великий сахем.
– Эл-и-чи, сын мой, верно ли, что ты убил трех гуронов?
– Да, великий сахем.
Гонка посмотрел на бледнолицую женщину.
– Де-бо-ра, - произнес Ренно, - была в плену у гуронов. Мы освободили ее и привели сюда.
Дебора узнала свое имя и встревожилась.
– Ты сделаешь ее своей рабыней?
– спросил великий сахем.
Ренно не знал, что сказать. Он не хотел при всех проявлять симпатию к девушке с кожей того же цвета, что и у него.
– Она говорит на языке англичан, которые продали нам огненные дубинки. Мы не хотим, чтобы они стали нашими врагами, так что я не знаю, как поступить с этой женщиной.
Гонке не приходилось сталкиваться с такими сложностями, и он принял единственное возможное решение.
– Ина и Са-ни-ва решат ее судьбу, - поспешно сказал он и прервал беседу, призвав всех хранителей веры и воинов на совет.
Мужчины ушли. Ба-лин-та поняла отца так, будто бледнолицая теперь станет членом их семьи, подошла к ней и улыбнулась.
Это был первый дружеский жест с момента похищения, и Дебора опустилась на колени, чтобы обнять девочку.
Ба-лин-та потрогала ее волосы, убедилась, что они настоящие, и разразилась счастливым смехом.
Уходя, Ренно заметил эту сцену и облегченно вздохнул. Конечно, мать и тетка найдут для вновь прибывшей подходящее место в городе.
Совет начался с назначения Эл-и-чи полноправным воином. Конечно, он был очень молод, но три скальпа за поясом доказывали, что юноша достоин высокого звания.
Никто не возражал, церемония прошла гладко, и Ренно ласковым взглядом поздравил брата.
После этого воины разошлись, и Ренно остался один перед старейшинами.
Гонка спустился с помоста, следом за ним шли вожди и хранители веры. Все они являлись старшими воинами, и были равны между собой. Каждый мог говорить, что считал нужным, не боясь наказания или упрека.
Члены группы уселись, образовав двойной круг. Ренно остался стоять снаружи. Он не знал, что происходит, но был исполнен почтения и принял полный достоинства вид.
Первым взял слово командир Ренно, Сун-а-и. Он поднялся, вышел на середину круга и заговорил как всегда коротко и по существу.
– Ренно воин, и ему всего восемнадцать лет. Но за поясом у него десять скальпов, больше, чем у многих бывало за всю жизнь. Если маниту не разгневаются на него, он станет старшим воином.
Дух Ренно воспарил. Никто из его сверстников не удостаивался такого звания. Старший воин командовал в битве и имел бесчисленные привилегии в мирное время.
Потом выступили старые вожди, которые уже отдыхали. Старики пользовались огромным уважением, и все слушали их очень внимательно. Один за другим они одобряли выбор Сун-а-и.