Белый индеец
Шрифт:
Первые два ядра упали в воду далеко от намеченной цели. Артиллеристы вместе с лейтенантом Доремусом принялись подшучивать над ним. Ренно сосредоточился, припоминая все, чему его учили. Он вылил на ствол ведро холодной воды, и очень осторожно изменил траекторию. Все знали, что у белого индейца отличное зрение, и расчет молча наблюдал, как он слегка меняет угол ствола.
Ренно отмерил нужное количество пороха, убедился, что в нем нет комков, аккуратно вкатил в ствол ядро и зажег огонь с помощью волшебных предметов, которые бледнолицые называли трут и кремень. Ренно приложил свечу к фитилю
Пушка грохнула, дым рассеялся и снаряд ударился в дальний конец баржи.
– Лейтенант, - заговорил сержант, - этот парень - прирожденный солдат. Все мы работаем вместе уже три года, но никто из нас не умеет так целиться!
Доремус пригласил повеселевшего Ренно пообедать в его гостинице. Сейчас ему нужно было идти, потому что его ждали торговцы и охотники.
Артиллеристам тоже было чем заняться. Никто из них не был профессиональным военным, но каждый добровольно проводил на службе два дня в неделю. Сержант и еще один человек имели свое хозяйство, третий, аптекарь, на все утро закрыл свою лавку, а четвертый, самый старший, служил в баре в таверне Хаггерти.
Ренно вернулся в город с аптекарем и барменом.
– Пойдем со мной, - сказал бармен.
– Хаггерти нальет нам что-нибудь выпить, пока тебе не придет время отправляться к лейтенанту. Его заведение как раз напротив.
По пути многие люди здоровались с Ренно, а незнакомцы просто пялились на голубоглазого раскрашенного воина.
Общая комната у Хаггерти была большой и светлой. В камине пылал огонь. Простые сосновые столы и кипы соломы на полу напомнили Ренно большие дома в его городе. За столом сидели трое хорошо одетых мужчин. В одном из них Ренно узнал Джеффри Вильсона.
Сам Хаггерти оказался широкоплечим лысеющим мужчиной, и, услышав о сегодняшних подвигах Ренно, засмеялся и хлопнул изумленного сенека по спине. Ренно истолковал это как дружеский жест.
– Будь я проклят, если знал, что и думать, когда услышал, что в форт пришел белый индеец. Будь оно проклято, но кровь всегда говорит за себя.
Ренно не понял, что имелось в виду.
Джеффри и его спутники встали из-за стола и двинулись к стойке.
– Не обращай внимания, - тихо сказал Хаггерти.
– Я бы вышвырнул отсюда молодого Вильсона, если б не его отец. А двое других еще хуже. Это земельные спекулянты, они ездят по пограничным поселкам, задешево скупают имущество у тех, кто испугался, а потом продают по немыслимым ценам горожанам. Те же не знают, сколько это стоит на самом деле. Они просто подонки.
Ренно ничего не знал о торговле землей. Хаггерти понравился ему, а он плохо думает о тех троих, так что Ренно повернулся к ним спиной.
Бармен налил ему эля. Ренно осторожно пригубил напиток, но тут же выплюнул. Джеффри и его приятели громко рассмеялись, но Ренно помнил о задании отца и держал себя в руках.
Предупредительный бармен подал ему кружку с клюквенным соком. В комнату кто-то вошел. Ренно допил сок и оглянулся. Это была девушка, которую он видел возле церкви. Отблески пламени плясали на ее рыжих волосах, спускавшихся волнами по спине, а платье с глубоким вырезом открывало грудь. Летом женщины сенека часто ходили без рубах,
Нетти заметила пристальный взгляд Ренно, и на ее лице появилось знакомое выражение смешанной смелости и смущения. Почему-то Ренно вспомнились женщины из особого дома.
Хагерти ухмыльнулся.
– Так тебе приглянулась наша Нетти, а? И правда, она просто прелесть. Но предупреждаю, берет она прилично, и чертовски своевольна к тому же. Я сдаю ей комнату, потому что дела у нее идут хорошо. Но кое-кто обжигается о крапиву, вместо того чтоб сорвать персик.
Троица за столом тоже обратила внимание на девушку. Джеффри что-то сказал ей.
– Прекрати, Джеффри Вильсон, - сердито ответила она.
– Ты мог бы стать кем угодно в этом мире и получить все, что пожелаешь, если б перестал пить и отвратительно себя вести.
Он снова что-то сказал, и все трое засмеялись.
– Сколько возьмешь, крошка?
– крикнул один из них.
– Конечно, если не будешь болтать.
Нетти вспыхнула.
– У тебя нет таких денег, и никогда не будет, хвастун.
Земельный спекулянт подошел к ней и схватил за запястье, потом вывернул руку и больно ударил по лицу.
– Эй, хватит!
– крикнул Хаггерти, и вместе с барменом рванулся вперед.
Но прежде чем они вышли из-за стойки, Ренно стрелой пролетел через комнату. Ни участники, ни зрители разыгравшейся сценки в точности не знали, что произошло, но земельный спекулянт перелетел через стол, Джеффри Вильсон растянулся на полу, а третий мужчина съежился за стулом. Ренно даже не запыхался.
Бармен вывел одного спекулянта, отволок к двери его товарища и вышвырнул обоих наружу. Хаггерти помог Джеффри подняться на ноги.
– Вильсон, - сказал он, - в последнее время ты то и дело затеваешь ссоры в моей таверне. Не приходи сюда больше. Если ты еще раз перешагнешь этот порог, я попрошу задержать тебя, как нарушителя общественного порядка!
Джеффри неторопливо прошел к выходу, натягивая пальто.
Бармен подал Нетти рюмку коньяка.
– Я почуял неладное, - сказал ей Хаггерти, - и должен был избавиться от них раньше. Извини.
– Ничего. Они не первые и не последние, кто пытается оскорбить меня.
Она залпом выпила содержимое рюмки, и этот поступок удивил Ренно больше всего.
Нетти взглянула на него и сказала:
– Спасибо большое. Я в долгу перед тобой.
Зеленые глаза завораживали. Ренно снова подумал о тех женщинах.
Хаггерти и бармен понимающе переглянулись и скромно отошли в сторонку.
– Если хочешь, - сказала Нетти, - пойдем со мной.
Немного смущенный, Ренно следом за ней вышел из общей комнаты и поднялся вверх по лестнице. Мысли его вертелись вокруг ее качающихся бедер. Они вошли в большую комнату, где стояло несколько стульев и стол с масляной лампой. Тяжелые шторы были отдернуты, а большую часть комнаты занимала огромная кровать с пуховой периной. Ренно еще никогда не видел такой большой постели.