Белый индеец
Шрифт:
— Никто ничего не заподозрит, — твердо сказал Грамон, — потому что я сам поведу гуронов в этот набег.
В тот год весна поздно пришла в земли сенеков, но наконец трава зазеленела, на деревьях набухли почки, а леса наполнились дичью. Ренно исполнилось восемнадцать лет.
Эйб Томас, к величайшему удовольствию юного сенека, отложил отъезд еще на месяц.
Ренно и Эйб, став настоящими друзьями, обучали друг друга своим языкам, и теперь белый индеец подолгу беседовал с англичанином.
— Причина того,
— Потому, что я белый? — улыбнулся Ренно. Теперь он научился без горечи подшучивать над своим происхождением.
— Нет, — засмеялся Эйб. — Во всяком случае, я так не думаю. Просто у тебя хорошее зрение — ты стреляешь так же хорошо, как и из лука.
В последнее утро ученики Эйба демонстрировали свои умения. Сразу после этого Ренно и Эл-и-чи вместе с гостем должны были отправиться в путь. Ренно сам настоял на этой чести, а Эл-и-чи уговорил Гонку отпустить его с братом.
В состязаниях принимали участие пятьдесят лучших стрелков сенеков. Большинство из них составляли молодые воины, примерно двадцатилетнего возраста. Они были ловкими, быстро учились и твердо усвоили преимущества мушкета перед традиционными луком, стрелами и дротиком.
Один за другим воины поражали мишени, и Гонка порадовался, когда настала очередь Эл-и-чи показать свое искусство.
В самом конце Ренно и Эйб устроили состязание между собой. Колонист выиграл с незначительным преимуществом.
В заключение Гонка подарил гостю лук, стрелы и томагавк. В длинной торжественной речи великий сахем сказал, что учитель всегда будет желанным гостем на земле сенеков.
Эйб обещал вернуться к новым друзьям. Воины долго прощались с ним.
Ренно отошел в сторонку и вдруг похолодел. Навстречу ему шла Йала, еще более прекрасная и желанная, чем раньше. Он не знал, что девушка уже дома, и решил, что она вернулась прошлой ночью.
Ренно шагнул к Йале, но тут же остановился. Она сама должна была выбрать, какие между ними будут отношения.
Девушка могла коснуться его рукой, но прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Истинная дочь сенеков, Йала прошла хорошую школу и в точности исполнила волю отца. Ренно для нее больше не существовал, и юноша почувствовал себя так, как в детстве, когда мать окунала его в ледяную воду.
Гонка последним простился с Эйбом. Великий сахем научился стрелять из подаренного пистолета, хотя все же предпочитал лук и стрелы. Вождь пожелал Эл-и-чи доброго пути и повернулся к старшему сыну.
Ренно знал, что отец обратил внимание на поведение Йалы. Гонка положил руку на плечо сына. Ренно было приятно. Пусть кто-то не любит его, потому что он не был сенека по рождению, но он стал таким же членом этого народа, как любой другой. Сегодня Ренно получил огненную дубинку, которую возьмет с собой в путешествие. Может, настанет день, и отец Йалы передумает, и тогда они с Ренно будут вместе. Но даже если этого не случится, белый индеец никогда не станет стыдиться своего происхождения.
Сначала
Они шли через лес на восток, наслаждаясь погодой, охотой и обществом друг друга. За последние месяцы Ренно и Эйб стали друзьями и питали друг к другу величайшее уважение. Теперь Эйб учился индейскому способу ходить по дикому лесу, не оставляя следов.
На следующий день устроили охоту, и Эл-и-чи настрелял столько дичи, что им должно было хватить на несколько дней.
— Ты станешь хорошим стрелком, — сказал Эйб. — Не таким, как твой брат, но не хуже наших ополченцев.
Молодые люди задержались еще на полдня, решив вдоволь накупаться, и по мере того, как путешествие подходило к концу, все больше жалели о предстоящей разлуке.
— Пойдем со мной в форт Спрингфилд, — предложил Эйб, — мама угостит вас нашей едой.
Ренно вдруг испугался, сам не зная чего, и покачал головой. Даже если видения матери верны, и ему предстоит сыграть особую роль в укреплении дружбы между сенеками и белыми, родными ему по крови, Ренно еще не был готов к встрече с ними. Придет время, и маниту дадут знать.
Путники вышли на опушку леса на западном берегу реки Коннектикут и остановились. Эйб посмотрел на форт.
— Вот наш город. Может, пойдем к нам?
— Когда-нибудь, — ответил Ренно. — Не сейчас. Братья простились с Эйбом и ушли обратно в лес. Надо идти домой, решил Ренно. Вид высоких бревенчатых стен почему-то встревожил его. Ренно и понятия не имел, что именно здесь Гонка нашел и взял его с собой, перед тем как сжечь старый форт.
На следующий день, в воскресенье, Эйб Томас вместе с родителями пошел в церковь. Авдий Дженкинс был так рад видеть его, что, позабыв о проповеди, попросил юношу рассказать о своем путешествии.
Эйб предпочел бы отказаться, но это было бы невежливо.
— Я почти полгода провел с сенеками и не считаю их дикарями, — начал он. — Они добрые люди, и я люблю их. Я верю им. Я горжусь, что у меня есть настоящие друзья в этом племени. Когда-нибудь мы будем больше доверять друг другу и, надеюсь, заключим настоящий союз.
Авдий Дженкинс подумал, что эти слова звучат намного убедительнее, чем его проповедь о братстве. После окончания службы люди окружили Эйба и принялись расспрашивать.
— Хорошо, что вы сами не превратились в дикаря, молодой человек, — с усмешкой сказала Ида Элвин. — Дебора просила передать, что соскучилась, но осталась дома, потому что у нее болит голова.
Эйб собрался с духом:
— Может, она не станет возражать, если я зайду повидать ее на этой неделе?
Улыбка тетушки Иды была лучшим приглашением.
Полковник Уилсон отвел Эйба в сторону и выслушал короткий предварительный доклад. Пока Милдред Уилсон ждала мужа, Агнесс Хиббард подошла к ней: