Белый механик

Каримов Данияр

– Копия моей нейрозаписи, – патрульный многозначительно постучал себя по виску. – Как? Впечатлений достаточно?

Симеон-Тимофей задумчиво повертел пластинку в руке.

Здоровяк неожиданно оглянулся, будто услышал что-то за спиной. Кроме него и Си-Ти на корабле никого не было, лишь шелестел еле слышно в системе вентиляции ветерок, да где-то в недрах транспорта гудела тихонько обезличенная механическая жизнь. Корабль мог поддерживать себя в рабочем состоянии без команды, как и большинство современных судов. Но внеземелье безнадежно поражено паранойей. Редкий капитан не дублировал автоматические

системы членами экипажа, суеверно цепляясь за жизнь во всем ее внеземельном разнообразии.

Брошенное судно, как утверждал нервный броненосец, нашли у темной туманности, получив сигнал бедствия. Транспорт дрейфовал с заглушенными двигателями. Патруль обшарил корабль, но команды не обнаружил, хотя спасательные капсулы и скафандры оставались на месте. Трюм найденыша был под завязку набит криогенными камерами. Мерзавцы специализировались на перевозке рабов – хомо и ксеноков [2] , захваченных на одном из множества мелких поселений у границ галактического рукава. Места темные, порядки – варварские.

2

Ксенок – производное от ксенос (др-греч.) – чужой. Гипотетически – неземные формы жизни.

В историю таинственного исчезновения команды верилось с трудом. Во внеземелье каждому было известно, что патруль сделки на невольниках не жаловал. Если ловил за руку, оформлял в вакуум, предпочитая обойтись без церемоний и лишней бюрократии. Но Си-Ти не спешил подозревать офицера сотоварищи в хладнокровной казни. Команда, в конце концов, могла сбежать с корабля, заметив приближение патруля. Кто знает, не несло ли судно какой-нибудь малый корабль на подобный случай? Неучтенный, без следов в реестрах.

Звездный кодекс позволял патрулю застолбить найденыша, что сулило приличный барыш. Современный транспорт с приемлемым тоннажем в качестве приза, не перелатаная фотонная лохань, на которых чаще всего ходили по пространству контрабандисты. Так что служаки, пришвартовавшись на орбите ближайшего обитаемого мира, могли тут же выставить корабль на торги. Но чтобы пустить судно с молотка, не хватало самой малости – приличной истории. Кораблю с дурной репутацией трудно найти нового владельца. Те, кто ходит по галактике, оглядываются на удачу, и ее оценивали дорого. Кто купится на «Марию Селесту» [3] ?

3

Мария Селеста – судно, покинутое экипажем по невыясненной причине. Найдено пустым 4 декабря 1872 года в 400 милях от Гибралтара. Груз, запас продовольствия и личные вещи экипажа были нетронуты. Классический пример корабля-призрака, именем нарицательным которого и стала.

– Не понимаю, почему просто не сказать, что экипаж высажен на необитаемой планете? – Си-Ти поднял фломастер, покрутил его перед глазами и положил на столик рядом с галетами. – Это сэкономит нервы и средства. Проверять все равно никто не будет.

– Мы работаем честно, – обрезал офицер. Игру Си-Ти, исподволь набивающего себе цену, патрульный поддерживать демонстративно не хотел, а если и лгал,

то неубедительно: – Конфискат будет выставлен на торги согласно правилам. С твоей помощью или без, стоимость лота будет такова, что найдется желающий.

Си-Ти мысленно усмехнулся. Здоровяк чем-то напомнил ему отчима, который с презрением относился к искусству лжи, отождествляя отсутствие гибкости с несгибаемостью. Отчасти именно поэтому Симеон-Тимофей в свое время с большим удовольствием распрощался с материнским гнездом, на половину которого имел наследственное право. Отчим не любил пасынка, и даже не делал вид, что тот ему хоть немного приятен. А Си-Ти как назло внешне и нравом походил на биологического родителя. Мать говорила, что папаша когда-то здорово подставил ее следующего избранника.

– Кому вы впарите корабль с чертовщиной? – Си-Ти изобразил скуку – примитивный, но действенный инструмент торга. Не просто же так патруль, обычно прижимистый и на сотрудничество с гражданскими скупой, решил обратиться к специалисту по репутации.

Опыт подсказывал Си-Ти, что крепыш вот-вот затянет привычную лекцию о том, что служба во всякую муть не верит. Патруль к легендам привычен, поскольку сброд, с которым ему приходиться сталкиваться чаще всего, – народ с фантазией, иногда – с больной. Поэтому верить в легенды патрулю не положено настрого.

– Я побывал на этом корабле незадолго до исчезновения команды, – напомнил здоровяк, будто досадуя, что Симеон-Тимофей забыл о содержимом контактной пластинки. – Незадолго до.

Что-то в его тоне заставило Си-Ти насторожиться. Патрульный сконфузился и опустил взгляд. Лицо его на мгновенье стало беспомощным.

– Ты же специалист по репутации, – с недоумением сказал здоровяк. – Торговец удачей! Сам-то слышал о Белом механике?

Хотелось бы взглянуть на того, кто в этом секторе галактического рукава не слышал о Белом механике. Легенду о нем пересказывали по портовым барам и социальным сетям. Си-Ти был знаком с десятком ее версий одна страшней другой, хотя основной сюжет легенды прост и даже примитивен. Но потому, наверное, она и прижилась, став частью фольклора.

Первый визит, если верить молве, Белый механик нанес на борт коммерческого транспорта. Случилось это у края темной туманности. Корабль перевозил специфический груз – замороженных рабов. В криогенный полон они попали в результате какого-то пограничного инцидента. Суть его туманна, но и не столь важна.

Бизнес в диких краях – дело циничное. Был бы барыш, а уж на чем поймать маржу – каждый волен решать сам, исходя из совести, если таковая имеется. У перевозчика ее, стало быть, не было. Но то, что карму он себе испортил основательно, экипаж осознал, когда на хвост упал патруль. Слили, в бортовой журнал не пиши?

Тут бы и сказу конец, кабы не взяла команда торговца на души еще горший грех, сбросив невольников в вакуум. Всех подчистую. Решение избавиться от груза команда приняла почти единогласно. Против голосовал только механик – то ли альбинос, то ли просто белобрысый тип с одной из холодных планет. В поселении, на которое напали работорговцы, у него дама сердца жила и, по некоторым версиям, ребенка под сердцем носила. Любаву механика сгребли вместе с остальными аборигенами и сдали купцу под роспись.