Белый орк
Шрифт:
– И самое ужасное - орки купаются с ним в одной реке!
– Хм. Говоришь, какое-то племя... Так вот чьи бойцы топчут мой лес с самого утра! Собирай бойцов, грех упускать такую легкую добычу!
Безродные всегда легки на подъем - иначе им не выжить. Где быстро набежать и ограбить, где так же быстро смыться: суровые времена - суровые обычаи. В считанные минуты сорок кочевников стали под копье и двинулись вслед за удачливым Гизулом, выследившим врага.
Идти было недалеко, но на подходе к лагерю безродных атаковали. Какие-то неумехи выпустили
Полет стрелы спустя со стороны шатров потянуло странным запахом. Чем ближе подходили безродные, тем сильнее он становился. Архат ощутил невыносимую резь в горле и сильное желание чихнуть. Но вождю чихать не положено, чего не скажешь о соратниках.
– Кажется, я простудился, - шмыгнув носом, сказал Гизул.
– Это да, - ответил кто-то.
– Век не болел, а тут... Слезы так и хлещут как у побитой девчонки.
– Апчхи!
– Может назад пойдем?
– А ну заткнитесь!
– взревел вождь.
– Или вы по нормальной еде не соскучились? Или у вас денег полные карманы? Шевелитесь!
Протиснувшись сквозь плотно стоящие повозки, мародеры увидели то, чего никак не ждали. Лагерь пустовал, лишь под кожаным шатром виднелись какие-то бугры. Рядом валялось оружие, из-под полога торчала скрюченная зеленая рука.
Архат сглотнул и сдержал едкий кашель. Остальные тоже притихли, словно боялись разбудить мертвых.
– Да они никак сдохли, - прошептали за спиной. Вождь хотел было развернуться и дать смутьяну в ухо, но страх сковал члены.
– Оттащите шатер.
На земле в неестественных позах лежали тела. Дети и старики вперемешку, некоторые шевелились и тяжело дышали, другие, кажется, отправились в мир духов. Посреди смрадно воняющей непонятно чем поляны лежал человек...
– Докупались, - буркнул Гизул.
– Духи прокляли их за богохульство!
– Я слышал, - подхватил сосед, - что люди болеют страшными хворями, от которых никакому орку спасения нет.
– Верно, надо уходить!
– У меня глаза на лоб скоро вылезут!
– Тихо!
– прошипел Архат.
– Заберем добычу и домой!
– А если она заразная?
– Мне тут ничего не надо!
– Я в лес чуму не потащу!
Архат осмотрел тела. Неподалеку от него лежал старик, весь украшенный побрякушками, в дорогих одеждах. Наверное, шаман. Вождь знал, что духи оберегают своих слуг от болезней, так что его-то уж точно можно ограбить.
Безродный присел рядом с седобородым на корточки и осторожно коснулся красной ленты на груди.
– ААААА!!! ЧУМА НА ОБА ВАШИХ ДОМА!!!
Орки ломанулись из лагеря так, что перевернули две телеги. Топот, крики и жуткое чиханье удалялись столь быстро, будто безродных подхватил великий дракон и на крыльях понес восвояси.
Не успели «заразные» подняться и вернуть шатер на место, как в лагерь ворвался Горран со всеми своими воинами. Следом бежала Тарша
Вождь испуганно и недоуменно глядел на корчащуюся на земле молодежь.
Корчащуюся от смеха.
Глава 3
Горран проявил несвойственное орку благоразумие и не стал преследовать безродных. Велел немедленно запрячь буйволов и покинуть опасное место, благо, духи подсказали место новой стоянки. В этот раз вождь не стал тискать раба, хотя история о перченой болезни вмиг разлетелась по племени. Во многом благодаря болтливым старикам.
Альберт стал замечать, что кочевники смотрят на него не с первоначальным презрением и даже ненавистью, а... необычно так, умиленно. Как взрослые смотрят на чрезмерно разумное чадо, отколовшее очередную детскую «мудрость».
Зато Сарс и Джак не стеснялись приветствовать пленника хлопком в грудь.
Днем орки предпочитали идти пешком вокруг каравана, лишь старцы сидели на козлах, а малые дети в повозках. Несмотря на крайне низкую скорость движения, к вечеру Альберт не чувствовал ног. А ведь Каменные Сердца не планировали останавливаться на отдых аж до самого утра. Шайн всегда считал себя сильнее и ловчее сокурсников, но по сравнению с кочевниками он выглядел жалким калекой.
– Лезь в повозку, - буркнула идущая рядом Тарша.
– Ничего, я еще пройдусь.
И в самом деле, не показывать же свою слабость перед женщиной, особенно орчихой.
– Ну смотри - упадешь, никто на горбу тащить не станет.
С минуту они шли молча, потом сестра вождя предложила:
– Если хочешь быть сильным как орк - завтра пойдем на охоту. А сейчас лезь под полог и выспись.
– А ты?
Тарша улыбнулась, обнажив слегка желтоватые зубы и острые маленькие клыки. В отличии от кабаньих бивней мужчин, клыки орчих больше напоминали вампирские, разве что нижние чуть длиннее и торчат изо рта.
В неверном свете факелов лицо хозяйки мало отличалось от человеческого, только скулы шире и подбородок массивней. Альберт невольно поймал себя на том, что залюбовался не только потрясающей Таршиной фигурой, но и мордашкой, обрамленной жидкими иссиня-черными волосами.
– Что?
– спросила охотница. Шайн поспешно отвернулся.
– Ладно, пойду посплю. Разбудишь меня?
Щеки хозяйки полыхнули.
– Ты давай не умничай, понял? Я тебе не безмозглый молодняк. Забыл, что ты раб? Так я живо напомню!
– Накажешь меня, госпожа?
Тарша шутки не оценила. Альберт скрючился от весьма неприятного тычка в печень. Пришлось спрятаться под сложенным шатром от греха подальше. Но дипломата внезапно охватило какое-то игривое настроение, язык так и трепыхался во рту, стремясь выбраться наружу. Наконец пленник спросил:
– Знаешь, почему в Империи отменили рабство?
– Нет, - буркнула орчиха.
– Потому что вольнонаемный труд эффективнее. Понимаешь?
– Ты давай мне зубы не заговаривай. С Грумом будешь болтать о всякой ерунде. Спи уже.