Белый Паяц
Шрифт:
Новобранцев поделили на две группы и поставили их друг напротив друга. У каждого оказалось по противнику.
– Сражение началось, – будничным голосом сообщил один из сержантов. – Деритесь.
– Настоящим оружием? – недоверчиво спросил плечистый юноша, который, как заметил Ноэль, все время поигрывал желваками.
– Свободен, – прозвучал голос Хорна. – Можешь собирать вещи.
– Что я такого сказал? – возмутился новобранец.
Сержант брезгливо, как шелудивого щенка, взял его за шиворот и без видимого труда выволок за пределы площадки.
– Ты, – сказал второй, указывая его противнику на Ноэля. – Будешь драться с ним.
Воин хотел
Коротко протрубил рог, и схватка началась.
Сражаться по щиколотку в песке было неудобно, и тяжелые металлические доспехи скорее мешали своим владельцам, нежели защищали их от ран. Дрались они сперва без особого энтузиазма – давали себя знать вчерашние возлияния (в этом они хотя бы могли найти понимание у гармоста Хорна), опасение поранить партнера, жара и сознание того, что нормальные люди сейчас продолжают праздновать по всему Оганна-Ванку, а они попались как кур в ощип. Но постепенно тычки и чувствительные царапины, которых никак не избежать при таких обстоятельствах, разозлили и раззадорили рыцарей, и схватка пошла веселее.
Картахаль задумчиво глядел на своих подчиненных и что-то прикидывал в уме.
– Смертники, – произнес он наконец, ни к кому конкретно не обращаясь. – А вот эти трое мне любопытны. Что скажешь, падре?
– Скажу, что не скоро мне придется напутствовать их перед встречей с Пантократором, чему я, откровенно говоря, только рад. Я с ними еще вчера познакомился. Занятные люди. И твоя речь, Лу Кастель, им понравилась, кроме одного-единственного слова.
– Догадываюсь, – кивнул Картахаль. – Они – не отребье. Тем лучше для нас.
И повелительно махнул рукой сержанту, стоявшему у площадки. Тот подбежал, придерживая меч у бедра.
– Послушай, Алб, – приказал командир, – я хочу, чтобы тех троих, что стоят справа последними… ближе ко мне…
– Ноэля Рагану, Лахандана и Ульриха Де Корбея, – подсказал Бобадилья.
– …чтобы каждого из них атаковало по двое солдат.
Сержант поклонился и убежал. Тренировка продолжалась.
Казалось, трое названных рыцарей не заметили, что число их противников возросло. Они легко парировали прямые удары, уходили от косых рубящих, уклонялись, прогибались с гибкостью массилийских танцовщиц, совершали обманные движения и глубокие выпады, словом – развлекались. И время от времени легко касались шеи, головы или сердца партнеров, намечая места смертельных ударов, но те этого не замечали, стараясь уже чуть ли не всерьез поразить недостижимых воинов.
– Убил, – удовлетворенно произнес Картахаль, – убил, этого уложил одним ударом, еще раз, еще, и два раза подряд. Хорошая выучка у этих парней.
– Рагана воевал в отряде Уиклифа при Торогае, – доложил гармост Хорн и тут же прикусил себе язык.
Легкая дымка подернула светлые глаза командира, но сразу же и исчезла.
– Сержант, – крикнул он. – Добавьте им еще по одному.
И сражение закипело с новой силой.
Вскоре каждый из троих рыцарей, отмеченных Лу Кастелем, сражался с семерыми своими соседями по казарме. И похоже, это их тоже нисколько не напрягало. В отличие от остальных, песок им не мешал; прямые беспощадные лучи полуденного солнца они умело использовали в своих целях, подставляя то сверкающий наруч, то наплечник, то шлем и пуская солнечные зайчики в глаза атакующим. Они легко переходили из обороны в нападение и обратно, помогали друг другу и вообще – развлекались как могли. Время от времени расшвыривали особо докучливых партнеров,
– Слаженно работают, – похвалил Картахаль. – Дружно. Не будем их стравливать, хотя любопытно было бы посмотреть на этот бой.
– Да они и не захотят, – невинно вставил Лио Бардонеро.
Котарбинский монах сегодня был наряжен в коричневую кожаную куртку с бронзовыми заклепками, светло-коричневую рубаху с просторными рукавами, не стесняющими движений, плетеные кожаные штаны, при случае могущие сойти за крепкие и легкие доспехи, и высокие сапоги. Его длинные темно-русые волосы были заплетены в четыре косы до середины и забраны назад, оставляя лоб открытым, а сзади болтались пышными хвостами. В руках он держал свой любимый клевец и поигрывал им в такт сражению. Словом, ничто в этом человеке исполинского роста и богатырского сложения не указывало на его род занятий.
– На кого ставите? – спросил Картахаль, усаживаясь прямо на землю и прислоняясь спиной к стволу дуба. Он умел отдыхать в любом месте и в любом положении.
– Я – на Рагану, – моментально отозвался Бобадилья Хирн.
Он с таким интересом следил за тем, что происходило сейчас на площадке, что даже голова его перестала болеть и зеленая муть перед глазами рассосалась.
– А я на этого, серебристого. – Лу Кастель прищурился. – Красиво дерется. Элегантно.
– Его зовут Лахандан, – напомнил Бардонеро. – Хороший выбор, командир.
– Ну а ты, падре, кого предпочитаешь?
– Сложный вопрос, – прогудел добрый пастырь, наблюдая за дерущимися. – Рагана, несомненно, отличный воин, и в замке Эрдабайхе по нему горючими слезами плачут рукуйены, ищущие себе молодую смену. Но он как камень. Крепкий, несокрушимый, надежный – словом, скала.
– Разве это плохо? – удивился Бобадилья, знаком подзывая пробегавшего мимо солдата с кувшином свежей воды и жадно припадая к животворящей струе.
– Это не плохо. Даже прекрасно. Однако Лахандан, на мой взгляд, лучше. Он как звездный огонь, холодный, жестокий, бесстрастный. Может развеять тьму, а может испепелить. Опасно его недооценивать.
– Я рад, что ты со мной согласен, – довольно произнес Картахаль.
– Я вовсе не говорил, что согласен с тобой, Лу Кастель, – возразил Бардонеро. – Я всего лишь подтвердил твою мысль о том, что Лахандан лучший боец, чем Рагана. Но если бы мне пришлось поставить на кон свои кровные нобли, я бы не колеблясь сделал выбор в пользу этого юноши, Де Корбея. Ты ведь знаешь, какой я, в сущности, скопидом.
В этот момент на площадке, где шло игрушечное сражение, все переменилось.
– Хватит развлекаться? – спросил Ноэль. – Лично я голоден, как зафар.
– Я бы тоже не отказался заглянуть еще раз в «Веселый стаканчик», – поддержал его Лахандан.
– Кто я такой, чтобы нарушать столь грандиозные и великолепные планы? – рассмеялся Ульрих. – Ну что, заканчиваем?
Их противникам показалось, что они попали в эпицентр небольшого смерча. Невероятная сила выхватывала из их онемевших рук мечи, секиры и бердыши; оружие выскальзывало из непослушных пальцев и улетало куда-то вверх и назад.
Друзья не только обезоружили своих партнеров, но еще и сделали это таким образом, что каждый клинок либо секира, описав широкую дугу, эффектно вонзились в землю. Один из мечей с коротким свистом пролетел над головой Картахаля и воткнулся в ствол дуба, звеня и вибрируя.