Белый плен
Шрифт:
Куда ты его дел? – Чиву взвёл курок найденного за пазухой пистолета.
Он хмыкнул, бесстрашно смотря на направленное оружие. Краем глаза уловил, как Билл дёрнулся, видимо, испугавшись. Его пальцы чуть сильнее сжали руку друга.
Ты разве не понял? Я потерял его.
Такой злобы и ненависти в глазах Чиву он ещё не видел. Тот вскочил, на мгновение, прицелившись, но… последовал глухой щелчок. Раздался
Поднялся ветер. Снег воронкой закружил над ними. Солнце пропало за нависшими над долиной облаками.
Тварь, ну какая же ты тварь!
Чиву откинул пистолет в сторону, с силой пнув Тома в рёбра. Вторая дикая боль отозвалась в теле. Вайденхофф согнулся по полам, вскрикнув.
Я бы прищучил тебя, но сам подохнешь.
Сквозь пелену боли Том взглянул на удаляющийся силуэт Чиву. Всё произошло слишком просто. Тот мог бы обыскать Билла, найдя заветный ключ, но не стал. Видимо, в порыве злости мозг отключается, давая выйти наружу отрицательным эмоциям. Так же спасло то, что наносить удары у Чиву не было сил.
Том?
Он почувствовал, как на его плечо опустилась ладонь.
Я в порядке.… Думает, что может выбраться отсюда? Найти Ральфа, о котором он позабыл, но вспомнит, как только гнев немного выветриться из головы? Не дождётся. Если бы я мог…
Ты можешь обернуться? – тихий голос перебил его.
С большим трудом, не без стона, Том перевалился на спину. Билл что-то искал в нагрудном кармане куртки. Спустя секунды вытащил пулю, протянув в дрожащих пальцах.
Держи. Не знаю зачем, но сохранил её. Привычка. Дядя приучил, чтобы последний патрон всегда оставлять нетронутым. На всякий случай.
Глаза Тома мстительно сверкнули. Не проронив ни слова, Вайденхофф взял пулю с ладони, опять перевернулся и, чуть отдышавшись и немного переборов боль, подполз к лежащему в стороне пистолету.
Пока трясущиеся руки заряжали огнестрельное оружие, холодный взгляд изучал отдаляющуюся фигуру Чиву. Бандит шёл медленно, ковыляя по снегу, держался за раненное плечо и периодически останавливался, чтобы осмотреть округу.
Нет, не уйдёшь. Получишь и ты по заслугам.
Достаточно расстояния, чтобы попасть. Он всё ещё целился, мешали трясущиеся руки и снег. Глаза прищурились. Частое сердцебиение. На мгновение задержавшееся дыхание. Указательный палец, не дрогнув, спустил курок.
Оглушительный выстрел.
Чиву всплеснул руками и повалился на спину. Волна разрядки пробежала по плечам. Том медленно отвёл в сторону оружие, всё ещё не спуская глаз с лежащего на снегу тела.
Не должен, я целился в здоровое плечо, голова невольно опустилась на руки…
…А снег так и продолжал кружить над поляной, подгоняемый воющим ветром.
Глава 8.
Ветер и снег перестали кружить над белёсой землёй. Солнце радостно освещало долину, высокие неприступные скалы. Том поёжился, крепче обняв Билла. Каулитц прижимался к другу всем телом, ежеминутно содрогаясь от мороза. Левая рука лежала на сочащейся ране Вайдехоффа, а правая на затылке.
Тебе не нужно было двигаться, шептал Билл на ухо Вайденхоффу. – Крови бы меньше потерял.
Пустяки, голос Тома постепенно слабел. – Больно двигаться. Очень. У меня такое впечатление, что спина окостенела, а руки и ноги не слушаются. С трудом могу шевелить ими.
Биллу нравилось ощущать вес друга, лежавшего поверх него, чтобы согреть обоих. Он провёл ладонью по растрепавшимся волосам Тома, пытался распутать их. Потом убрал со лба и коснулся дрожащими пальцами до раны.
Во что их превратили снег, ветер и мороз: кожа слезала от переохлаждения, губы никак не могли избавиться от синевы, всё тело ныло и болело от мороза. В каком-то смысле Чиву прав – чучела, а не люди.
Мы замерзаем.
Тебе страшно?
Том с трудом приподнял голову так, чтобы видеть глаза Билла. Их взгляды встретились. Такие тёплые и нежные. Чуть влажные из-за мороза.
Нет. А ты боишься смерти? – спросил Каулитц.
Уже нет. Если суждено стать засыпанным снегом здесь, то так тому и быть. От судьбы не уйдёшь.
Вдруг, у тебя другая судьба?
Они на время замолчали. Билл сцепил их пальцы, легонько сжал и с какой-то надеждой взглянул на друга. Тот смотрел на него с долей скептицизма, но теплотой.
Ты не веришь, так? – он вновь задал вопрос, так и не дождавшись ответа на предыдущий.
Том замотал головой, из-за морозного ветра, подувшего со стороны, из левого глаза потекли слёзы:
Боюсь, что нет. Но, правда, я бы не отказался прожить ещё полвека на этой чудной земле и заняться чем-нибудь более приятным, чем нелегал.
Билл едва кивнул. Не замечал, как холод впивается в его тело стальными ножами. Он прислушивался к словам Вайденхоффа, наблюдал за его мимикой, которая едва появлялась на обветренном и испорченном морозами и снегом лице. Но красота Тома полностью не поблекла.