Бенони
Шрифт:
Вот сейчас ему, например, показалось, что стена такая длинная-длинная и доходит до самого потолка...
Свен вернулся в людскую, распевая и произнося громкие слова о том, чем он намерен теперь заняться:
— Не стану я сушить его перину, ни в жисть не стану. А знаете, что я вместо этого сделаю? Ничего-то вы не знаете, вы ведь всё равно как звери. А я буду петь. Подойдите-ка поближе, и споём вместе.
В людскую набилось много народу. Свен позволил себе оторвать их всех от работы, хотя день был будний. Была здесь Брамапутра, и была Эллен, и даже жена младшего мельника, которая покупала провизию в лавке, не могла удержаться и
— Тебе здесь весело? — спросила мать.
Сын ответил, что ему здесь весело. Поскольку все пустились в пляс, он тоже выбрал местечко и начал танцевать, считая себя вполне взрослым.
Свен запел. Он пел про девушек из Сороси, но не иначе сошёл с ума, потому что песня его звучала откровенной угрозой, он указал точный адрес, а вдобавок поднимал порой кулак и грозил в сторону главного дома. Свен пел:
В Сороси леса, в Сороси поля.Не видать им конца и края.Там падают звери от стрел короля.И топор медведя сражает.А две девушки стелют постель, шаля,Королю отдохнуть предлагают.О вы, девушки из Сороси... Одну из них обнимает король,Другую прочь отсылает.У девушки губы сомкнула боль,И страха она не скрывает.Пусть охотится Густ в королевском лесу,А король пусть её ласкает.О вы, девушки из Сороси...Но охотник Густ крадётся тайком,Топор прихватив с собою,А те двое тоже идут тишкомИ от нежности тают душою.И когда король запылал огнём.Густ ударил в грудь его топором.О вы, девушки из Сороси! И глядели девушки из дверей,Как Густ убегал подале.В королевской войне был он всех храбрей,И равных ему не знали.Воротясь домой на закате дней,Начал ваших он целовать дочерейи всех девушек из Сороси!Королевский воин, отважный Густ,Он пред замком стоит, вздыхает.Облака вылетают из храбрых уст,И молнией меч сверкает...Тут он вдруг заметил, что никто не подтягивает, и оборвал свою песню.
— Стоп! Вы здесь должны подхватить и пропеть хором: «О вы, девушки из Сороси!».,
Прибежал гонец от Мака и потребовал наверх старшего батрака. Словно тяжкий груз опустился на людскую, один за другим слушатели выскальзывали за дверь, и Свен уже при всём желании не мог восстановить прежнее веселье. Жена мельника послала к нему своего сынишку, чтобы тот вежливо попрощался и ещё раз поблагодарил за монетку. Свен надолго задержал в своей руке его маленькую ручку:
— У тебя ручка всё равно как у Эллен, подумать только.
Потом гонец вызвал и самого Свена, тот ушёл с дурными предчувствиями, но это был всего лишь Бенони, который стоял во дворе и хотел его видеть.
— У меня к тебе дело, — говорит Бенони, чтобы было с чего начать. — Ты часом не хотел бы выйти с неводом?
— Уж и не знаю. Хотя нет, знаю. С неводом, значит?
Но очень скоро они начинают говорить о том, что лежит у них на сердце, и Бенони с угрожающим видом заявляет, что намерен сходить к Маку в контору.
— Я уже сегодня там был и всё ему выложил.
— Он меня так подло обманул!
— А меня?! Эллен больше никому не достанется.
— Почему так?
— Он опять вызвал её вчера к себе, когда принимал ванну.
— И опять её взял? — Бенони качает головой в знак того, что тут уж ничего не поделаешь.
— Но ведь мы с Эллен хотели пожениться, — говорит Свен.
Бенони отвечает:
— Ты её получишь только после всего, понимаешь?
Свен с грозным видом глядит по сторонам.
— Такая здесь такса, — говорит Бенони. — И так было с каждой из них. Брамапутра, пожалуй, единственная, которая из-за этого горевала.
Приходит старший батрак с приказом Свену-Сторожу немедленно убираться со двора.
— Убираться? Как же так?
— Такой приказ. Моё дело следить за всем и всё выполнять.
А помочь ничем не мог.
Свен-Сторож уже начал прикидывать, как бы ради Эллен поправить дело, а ему вдруг говорят, чтобы он убирался. Он совсем падает духом.
Тут вмешивается Бенони:
— Можешь сходить к хозяину и сказать, что Свен остаётся у меня.
— Ладно, — говорит батрак.
— Можешь передать это Маку из Сирилунна от Бенони Хартвигсена.
Батрак уходит. А эти двое остаются и чувствуют себя гордыми и независимыми.
Но за разговором Свен снова падает духом, потому что ему надо уйти из Сирилунна.
— У меня ничего нет, кроме моего алмаза, — говорит он, — Да и тем нечего резать, потому что стекла у меня тоже нет.
Покуда они так стоят, по лестнице собственной персоной спускается Мак и направляется к ним. Он шагает своей обычной походкой. Когда он подходит совсем близко, оба срывают с головы шапку и здороваются.
— Что это за странное сообщение передал мой батрак?
— Сообщение? — растерянно переспрашивает Бенони. — Ах, это то, что я ему сказал.
— А ты до сих пор здесь? — спрашивает Мак другого. Свен-Сторож молчит.
Но тем самым Бенони выиграл время, минуту или две, и успел собраться с духом. В конце концов, разве он не совладелец Сирилунна? И не разорившийся ли негодяй стоит перед ним?
— По какому это праву вы приходите сюда и командуете? — спрашивает он, уставившись Маку прямо в лицо.
И оба поглядели друг на друга с величайшей неприязнью, разве что Бенони был ещё неопытный, как ученик, Мак достал батистовый носовой платок, слегка высморкался, потом, обратясь к Свену, спросил: