Беовульф
Шрифт:
– Все-таки живой, – вторгся в сознание новый звук. Человеческая речь, говорят на готском, но чересчур растягивают слова, да и звучит странный диалект более мягко, без обязательных гортанных и шипящих звуков. – Ариарих, Гундамир – быстро его раздеть, растереть, завернуть в шкуры.
– Одет по-нашему, – послышался второй голос, пониже и погрубее. – Но лицом выглядит как галл, смуглый… Да отдай ты нож, никто тебя убивать не собирается!
Неизвестные с трудом разжали онемевшие пальцы Северина, а тот, кто заговорил первым, присвистнул:
– Интересное оружие носит наш найденыш… Неспроста это.
Засим
Вторично он проснулся в приятном тепле, руки и ноги сладко ныли, но не болели, пальцы сгибались не без труда, щеки и лоб пылали. Пахло псиной, сеном и почему-то зачерствевшим хлебом. Появилось новое ощущение покачивания и легкого головокружения.
Рядом кто-то пошевелился, Северин отбросил с лица мягкую медвежью шкуру и обнаружил, что бок о бок с ним устроилась давешняя собака, огромная как теленок. Она-то и согревала человека своим теплом. Оказалось, что пес был благородной серо-серебристой масти, с желтоватыми внимательными глазами и коротко обрезанными ушами, чтоб в драке не порвали.
Осмотревшись, картулярий уяснил, что легкое покачивание вполне объяснимо: он находился в небольшой ладье, способной идти по любому мелководью. Шесть весел, мачта, носовое оконечье украшено резной головой дракона. Северина устроили на корме, почти у ног кормчего – посмотрев на него снизу вверх, Северин решил, что имеет дело не иначе как со сказочными титанами, ибо детина был устрашающе велик, даже поболее Эрзариха, вовсе не являвшегося недомерком. Еще шестеро несимпатичных бородатых варваров сидели на веслах – один другого краше!
– Глядите-ка, – изумился кормчий, – Живехонек-здоровехонек, хотя половину дня без чувств провалялся! По виду хлипок, а дух в тебе крепкий, Скевинг!
«Скевинг – найденыш, – машинально перевел Северин готское слово на родную латынь. – Кто это такие? На франков, как ни крути, не похожи!»
Действительно, не похожи. На первый взгляд все варвары одинаковы, но опытный глаз всегда найдет различия между людьми, рожденными в разных племенах. К примеру, вандалы любят яркие одежды и не пожалеют серебра на красивую синюю или зеленую рубаху (если, конечно, такового серебра в достатке), галлы любят заплетать косицы и в соответствии с древней традицией носят клетчатое, гепиды тугодумны, аланы свирепы, лангобарды не только свирепы, но еще и основательны, готы расточительны и веселы, но в битве беспощадны…
Эти корабельщики, безусловно, родом происходили из германского корня, тут сомнений никаких – скуластые, белоглазые, курносые. В большинстве соломенноволосы, а вот кормчий рыжеватый, такими рыжеватыми коты бывают. И глаза у него интересные,
– Возьми. – Кормчий снял с пояса некогда принадлежавший епископу Ремигию кинжал и протянул его картулярию. Это означало, что варвары не видят в Северине врага и относятся к нему уважительно. С чего бы? – Ты всех нас удивил, Скевинг.
– Чем? – прохрипел Северин. В горле першило, не хватало только заболеть после купания в ледяной воде!
– Посмотри…
Рыжеватый указал на короткое метательное копье, вертикально укрепленное на корме. Его украшала отрезанная голова духа Арденн, черного волка. При свете дня морда страшилища смотрелась еще отвратительнее, чем ночью. В ней не было ничего от обычного животного, это была богомерзкая харя демона!
– Мы нашли ubilsaiwala в пяти шагах от тебя, мертвого. С раной в груди, раной, нанесенной твоим клинком. Даже великому воину нелегко убить оборотня!
Северин хотел было сказать, что это получилось благодаря чистейшей случайности, волчара сам напоролся на нож в прыжке, но предпочел пока помолчать. Для начала следовало выяснить, что происходит, куда плывет ладья и кто таковы эти странные бородачи; а в том, что они именно «странные», Северин теперь не сомневался.
Пожив среди варваров, картулярий научился разбираться в некоторых обязательных обычаях, принятых у всех до единого племен германского языка. Нет для них ценности выше, чем семья и род; достаточно вспомнить варварские законы: если один из членов семьи совершил преступление, виру будет платить род.
Если объявляется кровная месть, ее жертвой может пасть любой из сородичей татя. Род выставляет своих бойцов в войско рикса, и сражаются они под знаком своего военного вождя, род ответственен за каждого своего отпрыска, если только он по закону не снял с себя обязательства перед семьей и не стал одиночкой, наподобие Эрзариха…
Ни у кого из варваров, которых видел перед собой Северин, не было родовых символов – чаще всего это заплетенная особым образом косичка, железная или серебряная руна на ремешке, определенный узор на одежде, татуировка на щеке, лбу или шее, так чтобы ее было видно. Вон у того, что справа на весле, под правым виском подозрительный розовый шрам необычной квадратной формы, такое впечатление, что этот человек срезал кожу вместе с татуировкой. Это, знаете ли, наводит на размышления.
– Мы решили дать тебе новое имя, – продолжал мягко гудеть рыжеватый кормчий, не глядя на Северина. – Отныне будешь зваться «Скильд» – «Щит», ибо отразил удар оборотня и долго противился холоду, который мог убить тебя. А прозвище для чужих людей само появилось, «Скевинг», «найденыш»… Красивое имя – Скильд Скевинг, правда?
«Прозвище, – отрешенно подумал Северин. – Да, варвары любят прозвища, жить без них не могут – считают, что если раскрыть истинное имя недоброму человеку или колдуну, он наведет порчу или заставит выполнять свою волю… Ладно, пусть пока будет Скильд».