Беовульф
Шрифт:
Северин вздрогнул, когда со стороны конюшни донесся неприятный звук – злое повизгивание лошади. Породистые скакуны из Иберии или Аравии в стране Хловиса были исключительной редкостью, такую роскошь мог позволить себе только король или кто-нибудь из очень богатых дуксов. Франки использовали невысоких, но очень выносливых мохнатых лошадок, непонятно почему именуемых «гуннскими», хотя у гуннов кони крупные и длинноногие.
Обычная «гуннская» коняшка была существом флегматичным, скверным норовом не отличалась, кусалась или лягалась крайне редко, а уж чтобы заставить ее визжать от ярости, надо приложить безмерные усилия. Однако сейчас
И еще: собак не слышно. Окажись в крепости кто чужой, псы подняли бы лай на всю округу, а тут – молчок. Собаки у франков свирепые, могут один на один с волками сражаться. В Суасонском королевстве распространены и галльские волкодавы, и потомки мордатых итальянских молоссов, боевых псов имперских легионов, охранявших границу по лимесу от Кастра Регина до Агрипповой колонии. [13] Серьезные зверюги, не дадут в обиду ни себя, ни хозяев.
– Есть тут кто? – подал голос Северин, вглядываясь в темноту. – Эй?!
13
Ныне города Зальцбург и Кёльн, Австрия, ФРГ.
На призыв никто не откликнулся, давешний бородач, похоже, ушел. Негромко выругавшись, картулярий направился в сторону дома Гунтрамна, стоявшего отдельно, возле южной стены. На пятом шагу Северин вдруг оскользнулся, не удержал равновесие и ухнул в снег.
Повезло несказанно. Северин ощутил движение, и спустя один миг над его головой промелькнула черная тень – огромная тварь, остро пахнущая мокрой шерстью, сбила бы картулярия с ног и моментально подмяла под себя как… как…
Сикамбр, с которым племянник епископа только что разговаривал, валялся рядом, между сугробами. Кровь не успела застыть, на ней Северин и заскользил – крови же было много. Снег в капельках, на тропке здоровенная, еще дымящаяся черная лужа. Горло разорвано.
Картулярий на четвереньках отполз к дому, левой рукой вцепился в холодные бревна, помог себе встать, а правой ухватился за рукоять кинжала, который никак не хотел вылезать из ножен. Конечно, надо дернуть за тонкий ремешок, удерживающий лезвие – по законам сикамбров, в бурге оружие следует носить именно так, показывая мирные намерения.
– Пресвятая Дева, убереги, – выдохнул Северин. – Что это такое?
Очень хотелось заорать в голос, но сил не хватило.
Оно стояло неподалеку, в десятке шагов, под лучами убывающей луны. Силуэт похож на песий или волчий, однако картулярий точно знал – страшилище не является ни волком, ни собакой.
Тварь была здоровенной, с телка, и непроглядно-черной, будто оживший сгусток первородной тьмы. Лишь мерцали холодным синевато-белым огнем пятна неживых глаз.
Призрак, морок? Не может быть, призраки не оставляют следов на снегу и не воняют псиной! У бестелесных тварей не валит пар из пасти! Оно живое. Или наполовину живое…
Ubilsaiwala – злой дух арденнских лесов.
Онемевшими пальцами Северин полез в пояс, добыл серебряную монетку с лупоглазым изображением константинопольского цезаря Феодосия II и не раздумывая запустил ею в зверя – еще в дохристианские времена серебро почиталось действенным средством против любой нечисти. Попал.
Черный монстр не тронулся с места, только обнюхал лапу, которой коснулась монета, а затем и сам кругляш, упавший на тропинку.
Есть такое готское слово – riqis, тьма, означающее вовсе не отсутствие света, а некое иное, скверное и недоброе состояние духа и материи. Дурачка или просто неумного человека варвары с усмешкой назовут dwals, «дурак», но для сумасшедших они используют иное обозначение – riqizeins, «объятый тьмой». Недаром Ремигий утверждал, будто франки чувствуют мир гораздо глубже и тоньше римлян, для них «тьма» не является чем-то абстрактным, она живая, одушевленная. Такая, как чудище, забравшееся среди ночи в крепость дукса Гунтрамна.
– Уходи, – едва слышно прошептал Северин, обращаясь к ubilsaiwala. – Ты не принадлежишь нашему миру, возвращайся… возвращайся к себе, в трясины.
Зверь не послушался. Наоборот, он издал низкий звук, похожий на бульканье кипящего котла, и к нему мигом присоединились еще два монстра – один вынырнул из-за конюшни, второй примчался со стороны крепостных ворот.
Северин понял, что на этом его служба в Реймсском диоцезе бесславно закончена. Сожрут и не подавятся.
Нападать ubilsaiwalas не спешили, топтались на месте, хотя могли расправиться с человеком в один прыжок – сбить с ног, завалить, пустить в ход громадные клыки… Нет ничего проще, добыча загнана в угол – позади и справа стены дома и сарая, вперед и левее не пройдешь, дорога перекрыта.
Взгляд скользнул вниз, на кинжал, зажатый в руке, – почудилось, будто искорка пробежала. Грубо процарапанные на гладком лезвии руны словно бы отражали неведомо откуда взявшийся золотой солнечный лучик; моргнет и снова погаснет.
В магии рун (и германском руническом алфавите вообще) Северин не разбирался, полагая, что языческие суеверия недостойны его просвещенного внимания. Варвары рисуют руны на щитах, амулетах, иногда (перед битвой) и на собственных физиономиях, украшают ими «волшебные» камни. Никакой практической пользы в германских значках картулярий не видел – значительно удобнее пользоваться латинской письменностью, которую с удивительной быстротой переняли осевшие в Италии готы и лангобарды.
Ввиду удаленности своих владений, сикамбры приобщались к цивилизации с большим трудом, и потому руны здесь встречались повсеместно. Северин, однако, запомнил лишь несколько знаков. Вот этот, похожий на латинскую литеру «Т» с опущенными вниз под углом палочками «перекладины», кажется, «тюр». Или «тейваз»?
Господи, да какая разница! Работает ведь!
Северин очень медленно вытянул нож вперед – зверюги отступили на шаг. Повел рукой в сторону, и ubilsaiwalas недовольно заворчали, пока не решаясь на более активные действия.
Путь к бегству был один, налево, вдоль дома. Затем придется пробежать едва ли не через весь бург, чтобы добраться до дома Гунтрамна, где находятся король и Ремигий. Никакой лесной призрак к этим двоим и близко не подойдет!
Легко сказать, но трудно сделать. Мысли Северина текли с быстротой горного потока – так, так, если звери свободно разгуливают по бургу, значит выставленные на стражу воины оказались перебиты и не успели поднять тревогу. Черные бестии невероятно быстры, передвигаются бесшумно…