Беовульф
Шрифт:
В роду Хильдегунды, как доброй женщины, потом десять лет приплод от свиней и коз был невиданный, а село ее во всех распрях между варварами уцелело, никто это село не разорил и не сжег. А еще через сорок лет, когда Хильдегунда уже старухой была, от франков пришел христианский годи и крестил многих. Потом это село стало городом.
Город этот Аахеном теперь называют. И епископа Ремигия там чтят доселе.
А всего-то – хлев благословить! Ремигий и не помышлял, что так получится.
Хильдегунда,
Надо бы идти ближе к полуночи, до старого римского города. Там сейчас рикс саксов сидит, именем Эорих. Эорих, как говорят люди, справедлив и блюдет древние законы, да и дружина у него сильная, но дружина та разделена на две части – одни на ладьях за порядком на реке смотрят, другая, пешая, бург обороняет. Не признают Эорих и его саксы конного боя, как племена на полудне и закате, да и как можно с конем управляться в битве в наших лесах?
Ремигий подумал, соотнес речи Хильдегунды со своими знаниями о географии и понял, что хозяйка подразумевает под бургом Эориха давно оставленную римлянами и почти забытую Бонну, некогда большой город на Рейне. Там при цезарях стояли три легиона, державших среднюю границу лимеса, оборонявшего Империю от вторжения варваров. И вот на тебе, в столице Верхней Германии теперь сидит риксом какой-то Эорих-сакс…
Грустно.
Да и пусть грустно. Старый Рим пал, однако на его месте будет новый.
Еще предостерегла Хильдегунда: от нашей деревни до реки будут земли, не принадлежащие никому: ни нам, ругам, ни саксам, ни полуночным фризам или полуденным готам. Три дня пути – земля богов.
И еще рассказывают: будто там на зимнее и летнее солнцестояние собирается некое неведомое племя, чтить свое капище. Племя это названия не носит, оно другое. Да, люди, смертные, но покровитель у них….
Хильдегунда сказала, что люди эти не такие, как все. Мыслят иначе, семей не заводят, где новых бойцов – и могучих бойцов, свирепости непомерной! – отыскивают, никому неведомо. Видимо, младенцев из колыбелей забирают и на своих тайных капищах, под присмотром жрецов, взращивают.
В тени эти люди ходят, в тумане. Мгла, наведенная богами, их защищает.
А вот покровитель…
Второй раз Хильдегунда помянула некоего «покровителя», и епископ Ремигий заинтересовался – кто такой? Повелительница рода ругов, запросто командовавшая мужчинами, посылавшая их на смерть и точно знавшая, что ничего в мире не изменится вплоть до времени, когда грянет Рагнарёк и начнется великая Битва Богов, очень тихо и осторожно сказала, дабы не накликать беду:
– Не человеческого рода он. Таких сторониться надо. Езжайте себе с миром, но вот вам совет – обходите ничейные земли с полудня.
Эрзарих задумался, но Хильдегунду не послушал. Лангобарды женщинам не верят, у них иной обычай.
Утром седьмого дня пути вдали появилось бело-голубое зарево.
Великая река. Рейн.
Глава пятая
В которой Нибелунги высаживаются на пустынный берег, Северин видит в тумане загадочного великана, потом ужасается запаху крови в Золотом бурге, а вечером Северина постигает неслыханное изумление
Ultima Thule, Край Земли – иного подобающего названия владениям племени данов Северин подобрать не сумел.
Светло-бурые скалы на побережье, пологие холмы с первыми яркими пятнами весенней травы, безлесные равнины; на первый взгляд эта далекая северная страна казалась ненаселенной, да и как может существовать человек на этих негостеприимных, продуваемых морскими ветрами пустошах, зимой превращающихся в бескрайнее царство льда и снега?
– …Наш народ построил немало бургов, – развеял заблуждения Северина Хререк-дан. – Если повезет и ветер окажется попутным, к закату мы будем в Хеороте, а если плыть еще половину дня дальше к полуночи, окажемся в Ольборге, потом Хлейдр, на восходе – Роскилле, Фюн… С Галлией по числу поселений не сравнишь, но если идти вдоль берега, бург или деревню небольшого рода можно встретить на расстоянии пешего дневного перехода.
Выйдя в море после ночевки на каменистом берегу «порубежья», ничейной полосы между датскими землями и принадлежащими фризам приморскими низинами, Беовульф уверенно переложил рулевое весло и направил ладью на северо-восток – картулярию показалось, что лодка идет прямиком в открытое море, беспокойное и предштормовое.
Весла убрали, ветер благоприятствовал.
Прежде Северин никогда не страдал морской болезнью, но сейчас его вдруг замутило – ладья казалась слишком утлой, волны чересчур огромными, даже неустрашимый Фенрир предпочел забраться под низкий кормовой настил, только два зеленых глаза сверкали из темной норы.
– Ничего страшного, – приободрил бледного картулярия Гундамир. – Разве ж это шторм? Беовульф избрал самый короткий путь…
Короткий? Северин поежился и вытер ладонью мокрое от брызг лицо. Берег скрылся из виду, кругом клокочущая вода, над головой купол синего неба, на западе висят низкие грозовые тучи.
Если начнется буря – настоящая буря! – все в пучине сгинем и отправимся пировать к великану Эгиру!
«Нет никакого Эгира, – поправил сам себя картулярий. – И Ньорда нету. Есть только холодное дно Германского моря, черные раки и водяные черви которые пожрут твою мертвую плоть… Варварам хорошо, они твердо верят в эти глупости, а ведь как говорят Отцы Церкви, каждому воздастся по вере его!»
Обуявший Северина смертный грех уныния был окончательно побежден, едва солнце прошло точку зенита – несущие шторм облака отнесло полуночнее, а прямо впереди показалась черная неровная полоса земли.