Беовульф
Шрифт:
Битва, в которую вступил вутья, была проиграна. Хререк ушел на Звездный мост, протянувшийся над Хеоротом.
У врат Вальхаллы его ждали златовласые валькирии с пенными чашами и рыжебородый Доннар, пригласивший нового эйнхерия на грохочущий в Асгарде богатырский пир…
– …Что у них там происходит? – Беовульф обернулся и дал знак Эрзариху не двигаться. – Враг напал? Фризы?
– Какие еще фризы? – проворчал лангобард. – Будь Хеорот забит серебром и золотом по самую крышу, ни единый из окрестных вождей
– Ну конечно! – воскликнул гаут. – Скорей! И проси богов об одном: чтобы лошади не оступились в темноте!
…Беовульф вместе с Эрзарихом могли бы заночевать в Сканнерборге, но решили покинуть большое капище как можно быстрее – тамошние жрецы встретили чужаков неприветливо, а когда узнали, что гости из-за моря явились в Даннмёрк с целью насколько смелой, настолько и неосуществимой, и вовсе впали в угрюмство.
– Возвращайтесь домой, – присоветовал старший жрец. – Только сам Хродгар может снять проклятие, висящее над его родом. Конунг безумен? Тем хуже, значит боги оскорблены и не могут простить его…
– Простить – за что? – настаивал Беовульф. – Разве другие люди виноваты в том, что военный вождь однажды совершил нечто неподобающее?
– Проклятие конунга ложится на всю его семью, – стоял на своем годи. – Сгинет род Хродгара, и земля Даннмёрк освободится от чудовища. Уходите… Здесь вам нечего делать.
– Народ Тумана не отступается, – сквозь зубы процедил разозлившийся Беовульф, привыкший к тому, что Нибелунгам всегда и везде, во всех святилищах оказывали помощь. Потом понял: жрецы Сканнерборга боятся, скрывая страх под маской спеси – боятся, что и к ним придет Грендель, не хотят рисковать, связываясь с теми, кто решился убить ужасного тролля. И поэтому, разумеется, не станут помогать. – Скажи хотя бы одно: в чем вина конунга Хродгара?
– Уходите прочь, – повторил жрец. – Судьбу Хеорота никому не изменить. Даже Нибелунгам. Боги отступились.
– Не говори за богов, – бросил Беовульф. – Эрзарих, возвращаемся. Но мы снова придем в Сканнерборг с дарами – благодарить богов Асгарда и Ванахейма за победу над Гренделем! Очень скоро придем!
Годи сделал такое лицо, будто маялся несварением. Выпрямил спину, отвернулся. Всем видом дал понять, что обещание чужака выглядит самонадеянно и нелепо.
Выехали обратно во второй половине дня, заглянув непосредственно в Сканнерборг, большой бург, стоящий между трех крупных озер и славящийся большой ярмаркой – тут сходились все торговые пути Даннмёрка.
Поскольку этими землями владел не Хродгар, а конунг Трюгг Хельмунг, гостей по весне хватало: сами даны выставили на продажу пресноводную озерную рыбу, ценящуюся значительно выше рыбы морской, юты, саксы и фризы привезли товары с юга, доставленные по рекам. Живущие за проливом свеи доставили высокоценящуюся железную руду, добываемую в тамошних горах.
Беовульфа руда, ткани или украшения не интересовали – он и Эрзарих охотились за слухами. В любой, самой невероятной истории можно отыскать частицу истины. Но и тут ничего толкового разузнать не удалось: вроде бы торговцы – народ разговорчивый, однако при упоминании Хеорота и Гренделя все как один замолкали и супились. Нельзя о таком говорить – навлечешь…
– До темноты не успеем. –
– Едем, – отозвался Эрзарих. – Как раз к полуночи вернемся. А если встретим по дороге Гренделя – убьем, отрубим голову и бросим ее под ноги Вальхтеов-конунгин.
– Правду говорят о лангобардах: если им придется выбирать между пивом, женщиной и опасностью, они выберут опасность, – фыркнул Беовульф.
– Я лангобард только по крови… Родичей не осталось, всех, кого я знал, убили в сражении под Равенной, это в землях Рима. Я один.
– Один… – эхом повторил Беовульф, снова оглядев могучую фигуру Эрзариха. Огладил бороду, призадумавшись. Сказал потом: – Каждый из Людей Тумана когда-то оставался один… Дорога впереди простая: направимся к закату от озер, потом от перепутья к полудню, мимо болот. С пути не собьемся. Двум свободным воинам бояться нечего – и впрямь, увидим Гренделя, так порубим!
Гаут оказался излишне оптимистичен. Тролль если и выбрался из потайного логова, то бродил в других местах. За Сканнерборгом встретили небольшую стаю из шестерых отощавших после зимы волков, но к всадникам они не приблизились: опасно атаковать вооруженных людей. Вергов-разбойников в малонаселенных датских землях не водилось, медведи предпочитали прятаться в скалах и лесках, а чудовища пока не показывались.
Настоящих дорог – как, например, в Галлии или Бельгике, в Даннмёрк не знали: были наезженные пути между поселками и бургами, чаще всего – едва заметная колея, по которой перегоняли телеги. В темноте ориентировались по приметам, в этом деле гаут и лангобард не знали себе равных: любой ручеек, покосившаяся сосна, валун необычной формы запоминались сразу и навсегда. Если вдруг Эрзарих очутится в Даннмёрке спустя десять или двадцать зим, он мгновенно вспомнит дорогу.
По левую руку потянулись болотистые пустоши, рассекаемые грядами холмов. Наступила ночь, но тьма не стесняла зрения: вполне хватало света звезд и лунного зарева.
Туман нахлынул неожиданно, и Беовульф только головой покачал – расползающийся с подозрительной быстротой вал мглы наводил на мысли о колдовстве. Тем более что появление тумана всадники наблюдали с возвышенности, плавно спускавшейся ко все еще отдаленному побережью Германского моря.
– Мне это не нравится, – убежденно сказал Беовульф. – Никогда раньше ничего подобного не видел!
Эрзарих молча согласился. Обычно туман поднимается над болотинами и влажными низинами еще с вечера, на закате, потом густеет, разносится ветром по округе… Но сейчас все произошло иначе: на темной равнине и в дальних трясинах словно бы взбурлили несколько волшебных источников, извергавших из недр земли густую непроглядную завесу, расползавшуюся подобно кругам на воде.
Кольца тумана сходились, поглощая друг друга, превращались в единый неостановимый поток, подобный океанской приливной волне.
– Надо забирать правее, подальше от болот, – сказал Эрзарих. – Очутимся в трясине – никакой Грендель не понадобится, сгинем в топях. Видишь сопки? Поедем от одной к другой, потом к третьей и далее. На вершинах будем осматриваться – в тумане напасть гораздо проще…
– Ты про тролля? – усмехнулся Беовульф. – Конечно, проще. Не только ему, нам тоже! Вперед!