Беовульф
Шрифт:
– Остановись, женщина. Расскажи им все. Эти люди достойны знания о происшедшем.
– Завтра, – проронила Вальхтеов, даже не оглянувшись. – Клянусь.
Даны последовали за хозяйкой, Унферта вели под руки. Рядом с «божьим столбом» остались только Ремигий, Северин, Гундамир с Алатеем. Ошарашенный всем увиденным Эрзарих так и оставался в седле, держа за поводья лошадь Беовульфа. Сам Беовульф стоял перед Оленьим залом, сжимая в руках клинок, некогда принадлежавший Фрейру.
Прошлое уходило, пожираемое безжалостным пламенем, настоящее очищалось от скверны в буйном неукротимом огне. Исчезала
И его ужасным Проклятием.
– Возвращаемся? – первым сказал заветное слово Гундамир. – Отдадим должное погибшим, отблагодарим богов – и домой?
– Корни Ирминсула и обитель Фафнира не наш дом, – отрекся Беовульф. – У нас нет настоящего дома, но весь Мидгард, от края до края, любая деревня, каждый бург или капище – примут нас как гостей… Но не время возвращаться. Фафнир сказал: «Из моря выходит не зло, из моря выходит обида; зло лишь питает ее». Мы не отыскали корень зла, его исток.
– Значит, Грендель… – заикнулся Северин и замолчал, перехватив взгляд Беовульфа.
– Да. Тролль – не зло. Фенрир, иди ко мне…
Пес повилял хвостиком, уткнулся носом в колени обожаемого хозяина.
– Ты ведь найдешь его, Фенрир? Кровавого следа будет вполне достаточно! Правда, найдешь? Пока я не увижу Гренделя мертвым, я не поверю в гибель тролля! И не найду того, кто навлек на Хеорот его гнев!
– Если и найдешь, то не в этом мире, – проронил Ремигий. – Хродгар мертв…
Олений зал с грохотом обрушился, погребая под собой останки конунга. Гореть эта груда бревен будет долго – полные сутки, может и больше.
Два зарева столкнулись: солнечная колесница была готова вновь подняться над Гранью Мира. Оранжевый ореол над Хеоротом померк, его заместили яркие лучи восходящего светила, превратившие серый дымный столб над холмом в причудливую ало-золотую фигуру, бросавшую тень на морские воды.
В последний раз над побережьем поднялось недоброе, зловещее стенание. Нечто еще раз дало понять: оно видит и помнит всё…
Никто не уйдет от возмездия.
Никто!
Глава девятая
В которой Хеорот освобождается от Проклятия, а герои этой истории покидают впадения данов
– Ты не ошибался, годи. Он живет здесь.
Фенрир шел по следу так, будто учуял течную волчицу – пса пришлось взять на поводок, иначе он оставил бы людей далеко позади. Логово тролля находилось там, где и предполагал преподобный Ремигий. Епископ всего лишь «думал как римлянин», а не как варвар, и пришел к правильным выводам.
…Спать поутру никто не лег – не хотелось, после столь невероятной ночи возбуждение не спадало, вовсе наоборот: появился азарт, гнавший охотников вперед. Добыча не должна ускользнуть – даже если Грендель умер в пустошах, Нибелунги принесут его голову конунгин! Первый трофей, огромную лапу тролля, Беовульф бросил на жертвенный камень под «божьим
Свидетелями неожиданной победы на Гренделем стали не только боги Асгарда: после восхода солнца у «божьего столба» собрались все жители деревни – было на что посмотреть.
Мужской дом выгорел дотла, на его месте осталось черное пятно и груда тлеющих углей. На месте Оленьего зала дымился колоссальный завал обгоревших бревен, исторгавший тонкие язычки огня и снопы искр.
Зрелище безрадостное, зримый символ королевства Хродгара сгинул, но по сравнению с добычей Беовульфа, красовавшейся на плоском валуне под троеликим истуканом, страшный пожар теперь выглядел мелочью – дом можно отстроить, еще более крупный и роскошный, чем Хеорот. Главное в другом: в новое обиталище властителей Даннмёрка больше никогда не придет Грендель!
Объявился новый конунг – Хродульф умылся, успел переодеться в чистое. Плащ темно-красный, знак власти, а власть обязывает. Хродульф проявил сдержанную деловитость, распорядившись немедля приготовить погибших к Последней дороге. Не все сгорели в дружинном доме, несколько окровавленных тел лежали на камнях. Удивительно было видеть здесь тушу мохнатого медведя, смерть не изменила звериный облик Хререка-вутьи…
Решили так: если конунгин прилюдно объявила о том, что отстроит новый поселок дальше к северу по побережью, значит один из давно пустующих мужских домов можно использовать как погребальную домину – так будет правильно и богами одобрено. Гуннлаф присмотрит, чтобы соблюли древние прадедовские обычаи, а если Ремигий-годи выкажет желание отправить обряды, посвященные его богам, возражать никто не станет: оно и к лучшему, погибшим на Последнем пути будет содействовать и Белый бог римлян и франков.
Епископ отказался – не потому что не хотел или оттого что среди мертвых не было христиан, одни только язычники. Время пока не наступило, вначале следует завершить дело, исход которого доселе не ясен… Мессу можно отслужить потом, по возвращении в Суасон. Сейчас достаточно тихо помолиться.
Мертвых снарядили в полном согласии с традициями – уложили на столах, щит у ног, в руке меч, рядом трапеза в горшках и кошели с серебром: известно, что среди богатырских забав в Вальхалле особо чтят игру в кости. Притвор затворили, обложили дом соломой. Над холмом вспыхнул третий пожар. Конечно, торопливость при погребении не приветствуется, но обстоятельства вынуждают…
– Что дальше? – вопросил нетерпеливый Гундамир. – Будем искать Гренделя? Времени до темноты много, полдень еще не наступил. Если Фенрир пойдет по кровавому следу, вернемся до заката – тролль наверняка не смог далеко уйти, лишившись лапы!
– Смог или нет, мы обязательно вскорости узнаем, – вмешался Ремигий. – Мне известно, где все эти годы прятался Грендель. И почему его не могли найти.
– Почему же? – заинтересовался Беовульф. – Что ты узнал и почему молчал раньше?
– Потому, что не успел рассказать, вы с Эрзарихом вчера уехали… Вспомните рассказы Унферта и Хродульфа, касательные старого капища данов, на болотах. После давней гибели жрецов его признали плохим местом, оскверненным. Табу. Туда никто не ходил! Поняли?