Бердичев
Шрифт:
На кухне слышна суета и голоса соседей. Рузя быстро уходит к себе и закрывает двери. Появляется Бронфенмахер. Он в кальсонах, валенках, телогрейке. Прыгает на костылях.
Бронфенмахер. Я думал, у вас убийство.
Рахиль (в пальто поверх белья).У нас пожар… Мальчик бросил одеяло на огонь, а там была Злотина вата, что ей принесли заказчики…
Бронфенмахер. Разве
Рахиль (садится на стул, начинает громко плакать).Ой, у нас пожар, ой, у нас пожар, ой, у нас пожар…
Люся (плачет).Мама, не надо…
Бронфенмахер (Виле).Мальчик, дай своей тете воды, чтоб она успокоилась. Уже ночь, люди должны спать.
Виля приносит воду, Рахиль пьет и затихает, сидя на стуле. Рядом с ней садится Злота, держась за сердце.
В тишине и полумраке ползет занавес
Картина 5-я
В большой комнате опять перестановка. Очевидно, недавно был ремонт. Под потолком новая люстра, железные койки исчезли, нет старого, продавленного дивана, в углу трехстворчатое зеркало. Рядом со старым буфетом новый зеркальный шкаф, книжный шкаф, на котором по-прежнему старый гипсовый бюст Ленина. Осень. Там, где был огражденный колючей проволокой пустырь, теперь двухэтажное здание в духе архитектуры 50-х годов, закрывающее перспективу, так что за ним виден только верх водонапорной башни в центре города. Рахиль сидит за столом в очках, перед ней счеты, на которых она перебрасывает костяшки и что-то записывает. Тут же куча накладных. За столом спит Сумер в кепке и синем китайском плаще. Злота примеряет перед зеркалом платье жене полковника Делева.
Злота (поет).«Тира-ра-рой, птичечка, пой…» Поднимите руку… Не тянет?
Делева. Нет, хорошо.
Рахиль (снимает очки).Товарищ Делева, что вам муж говорит насчет венгерские события? Все-таки он большой человек, Герой Советского Союза, хоть у него нет один глаз.
Делева. Глаз он под Кенигсбергом потерял.
Рахиль. Ах, чтоб эти контрреволюционеры уже голову потеряли… Я говорю, была такая война, ваш муж потерял глаз, а мой муж потерял жизнь… В нашей семье столько убитых… Так теперь в Венгрии контрреволюционеры должны такое вытворять… И эта Надя, Надя… Там что, женщина — главный враг народа?
Делева (смеется).Имре Надь… Это мужчина.
Рахиль. Мужчина? Что-то у них все наоборот.
Злота. Уже,
Рахиль. Вот, пожалуйста, она скажет. При чем тут посылки, когда убивают людей?.. Столько честных коммунистов убили, столько чекистов убили…
Злота. Когда началась польская война в тридцать девятом году, так присылали посылки. Хорошие польские материалы мне заказчики приносили… Креп-гранат, креп-жоржет… И после этой войны тоже присылали посылки из Германии…
Делева. Ну, войной это назвать нельзя, но жертвы есть.
Рахиль. Вы говорите, есть много жертв? Я сегодня смотрела газеты, как лежат убитые люди и как нож торчит во рту и рядом разбитый портрет Ленина… Что я, не понимаю? Я с 28-го года в партии… И, говорят, среди бердичевских военных есть убитые…
Делева. Полковника Вшиволдина вчера привезли… Завтра хоронить будут.
Рахиль. Я ж его знала, мы виделись на партконференции… Такой человек… Ой, боже мой, боже мой… Злота, это ж твоей заказчицы муж…
Злота. Вшиволдина? Ой, я не могу жить…
Делева. Какой-то мальчишка его в Будапеште застрелил.
Злота. Ой, я не могу жить…
Делева. Весь гарнизон по тревоге подняли, как раз кино было… Думали, учебная тревога, а как выдали каски, гранаты, боевые патроны, сразу заскучали.
Злота. Ой, я не могу жить… Когда стало немного легче, так опять началась война…
Делева. Ну, войной это нельзя назвать, скорей контрреволюционный путч.
Рахиль. Как вы сказали? Пуч? А я вам скажу, в чем дело… (Понижает голос.)Во всем виноват этот кукурузник. Сначала ездили по всему миру эти Хрущев и Булганин, а теперь сидят дома и не знают, что делать. Сталин никуда не ездил, но у него был порядок. Говорят, культ, культ, а он у меня висит. (Показывает на портрет Сталина в кабинете.)Взяли и демобилизовали старых полковников, что они таки давали польза…
Делева. Это верно. Наш знакомый полковник Маматюк вполне мог бы еще служить, а его в отставку.
Рахиль. Что я, не знаю Маматюка? Товарищ Маматюк теперь на сахарном заводе работает. Его жена всегда со мной здоровается…
Сумер начинает храпеть.
Злота. Сумер, разденься, ляжь на тахта.
Сумер (сквозь сон).А-а, чепе мех ныт… Не трогай меня…