Бердичев
Шрифт:
Рахиль. Чтоб у того выкрутило рот, кто говорит про нашего Сумера, что он умер на улице… Он умер не на улице, а в этом новом универмаге, что построили возле церкви. (Плачет.)Слышишь, Виля, 26 январь, ой, я хорошо запомню это число, он пошел покупать ведро в универмаге. Я его встретила на улице и говорю: Сумер, зайди к нам… Он говорит, я сейчас пойду, куплю ведро в универмаге и на обратном пути зайду к вам… Так он только поднялся на лестницу, чтоб войти в универмаг, сразу упал… Тогда какие-то люди его занесли внутрь, потому что на улице мороз… А эти гойки, продавщицы,
Злота (плачет).Он стоит у меня перед глазами… Он пережил Зину почти на год… Зина умерла от сахарной болезни…
Быля. Да, я слышала, от диабета.
Рахиль. В общем, как рассказывают, Сумер пришел в себя, сел, вынул конфетку, положил в рот, вынул платок, вытер губы… Ему говорят — позвать сестру? Это про меня… Меня ж в городе все знают… Позвать сестру, Рахилю Абрамовну. (Плачет.)Он говорит: не надо… Это были его последние слова… Потом я пришла в больницу, так он лежал и спал. Но одно ухо у него было синее. Я его поцеловала… И еще один там лежал и спал. Так тот проснулся, а Сумер нет… Три дня ему не хватало до восьмидесяти лет… Мы ему устроили похороны… Но в больнице хотели, чтоб он еще лежал… Некому было копать яму… В тот день было шесть покойников… Тогда товарищ Сумера дал из свой карман двадцать рублей, и яму выкопали… Виля, ты помнишь Сумера?
Виля. Как же… Бердичевский Вольтер…
Рахиль. Что значит Вольтер? Что значит, ты говоришь на Сумера — Вольтер?.. Я не понимаю.
Быля. Это такой писатель.
Рахиль. Он не был писатель, но он был очень умный.
Входит шумно Валя с половыми дорожками в руках. Одета она в обноски, повязана рваным платком, но веселая, с маленьким носиком и круглым лицом.
Валя. Луша каже: ты чего дорожки трепаешь?.. Пыль на ней идэ… От зараза, вредная… Кажэ: она менэ вдарыть… (Смеется.)
Рахиль. Пусть попробует… Луша думает, что это ей при немцах, когда она голая танцевала на столе… Ты знаешь, Быля, что это за Луша? Гарик ведь хотел жениться на ее дочке Тинке… Ой, тут было несчастье… Эта же Тина от немца… Правда, Валя?
Валя. От немца… Луша кацапка с нимцями гуляла из комендатуры… (Смеется.)
Виля. А вы откуда знаете? Вы из одного села?
Валя. Нет, я из Семеновки. (Смеется.)
Рахиль. Что,
Валя. Правильно. (Смеется.)
Виля. Вы в колхозе работаете?
Рахиль. Как же она в колхозе, если она ездит мыть полы… Ой, вэй з мир…
Валя. Я без матэри колы зусталась, пишла на стройку подсобницей. Далы мени паспорт. А скоротылы, паспорт в мене видибралы, пишла поденно.
Злота. У нее в селе есть землянка… Она содержит собака, кошка, несколько куриц. (Смеется.)Я ей всегда для собака кости собираю.
Валя. Собака гавкает, а кот мышей и горобцов ловит… Я иду на работу, и он идет на работу. (Смеется.)
Быля. Сколько же вы ей платите за то, что она убирает, сколько?
Рахиль. Я ей даю рубль и покушать…
Злота. У Вали главное картошка… Я ей покупаю тюльку, я ей покупаю капусту… Уже десять лет она моет у нас полы.
Рахиль. Но у меня нет сил, я не могу согнуться.
Виля. А сколько же вам лет, Валя?
Валя. Шестьдесят три… Поки не хвора, то добре, а як захворию, кто мене будет годувать… Подохну. (Смеется.)
Злота. Як помрешь, то задницу не забачишь. (Смеется.)
Рахиль. Валя, возьми дорожки, что под ноги кладут, и потрепай… Но больше их не стели возле кровати.
Злота. Как это не стели… Мне холодно в ноги.
Рахиль. Я не имею сил трепать, а Валя вместо всех этих тряпок лучше пускай хороший ковер выбьет.
Злота. Но мне холодно в ноги.
Валя (смеется).Злота хоче, щоб чисто було и щоб не трипаты… Цю Злоту треба начальником посадыты. (Смеется.)
Рахиль. Да, на чужих плечах она молодец.
Злота. Ну, я не могу, вот так она на меня наговаривает.
Быля. Злотка, не нервничай, Злотка…
Виля (к Вале).А пенсия у вас есть?
Валя. Нема… Ничего… Ци пенсионеры вже смердять. А я як хвора стану, краще помру. (Смеется.)