Берег Стикса
Шрифт:
— Я, чтоб ты знала, больше не ширяюсь. Я кое-что покруче нашёл.
— Здорово. Просто здорово. Вот — весь Ворон в одной фразе. А тебе что ж, непременно умереть надо было, чтобы отколоться, да, солнышко? Или — на что ты там пересел с героина? На смолу и серу?
— Да ладно, кончай меня пилить, зануда! Давай я тебе лучше песенку спою, хочешь? Колыбельную?
— Колыбельную Кипелова… Это было бы чертовски громкое молчание…
— Ларк, я серьёзно.
— Давай. Из ненаписанного что-нибудь.
— Из неопубликованного, блин.
Лариса улыбнулась, кивнула. Прилегла, свернулась клубком. Ворон тронул струны. Музыка тёмной неземной прелести поднялась, как туман, заволокла все… Ворон
Жаль, что это нельзя записать, думала Лариса, тая в тёплых слезах на грани сна и яви. Восхитительный прощальный подарок, заметило одно из Ларисиных «я», в полусне уже непонятно, какое именно. Ну почему же — прощальный, возразило второе. Просто — подарок судьбы. Свидание с мёртвым женихом, как в готической балладе. Какой восторг, какое тихое счастье — Ворон, ночь, музыка…
Лариса мягко отплыла в сон, как по мерцающей тёплой воде. И во сне она продолжала слышать гитару…
Римма жила на свете, чтобы помогать людям. Это было её кредо.
Как всегда случается с людьми, рождёнными помогать другим и творить добро, её судьба была к ней несправедлива. Люди часто — тоже.
Муж Риммы оставил её с ребёнком десять лет назад. Развод сопровождался такой громадной волной несправедливых обвинений, что другая женщина просто захлебнулась бы в этой грязи. Римма выдержала, не сломавшись, её поддерживали свыше. Часто бывает так, что мужья оказываются сугубыми материалистами, но муж Риммы оказался к тому же жестоким циником. Он сделал всё возможное, чтобы разорвать связь Риммы с непостижимыми силами, но она была настолько стойкой, что предпочла миссию служения миру и людям своему личному счастью. О другой женщине можно было бы сказать — она осталась одна. Римма осталась с Богом.
Когда муж был ещё с ней, удивительные способности Риммы ещё, можно сказать, зарождались и дремали. Но когда он ушёл, и мелочная тирания закончилась, её сверхчувствительность чрезвычайно обострилась, перейдя грань, за которой начинаются настоящие чудеса.
Раньше Римма работала в крохотном магазинчике, торгующем экзотическими вещицами и литературой по эзотерике — это было вроде призвания.
Она всегда много читала, и чем дальше — тем больше, а чем больше она читала, тем яснее ей становился мир, а люди просто сделались прозрачными, как стекло. Теперь, когда Римме открылся Истинный Путь, загадок в мире не осталось вовсе. Всё стало очевидно. И все вопросы были решаемы, и везде был свет без всяких теней и стопроцентная хрустальная ясность.
Римма поняла, что замужество было испытанием свыше. Жестокость испытания была вознаграждена откровениями и чистой любовью сына, который являл собой полную противоположность мужу. Он был светлейший из всех виденных ею юношей, её Жорочка. Он был чистой, почти ангельской душой — и именно поэтому жестокий и грязный мир людей неизменно его отвергал. Ему, конечно, не о чем было разговаривать ни с современными мальчишками, интересующимися только компьютерами и водкой, ни, тем более, с девицами, просто-таки воплощениями Вавилонской блудницы — поэтому естественно, что большую часть времени он проводил с ней, с мамой. Порок Жорочкиного сердца, который сначала казался Римме несправедливым наказанием, был, напротив, благословением и помощью свыше, ибо избавил её хрупкого сына от смертельного кошмара службы в армии. Все линии Судьбы были рассчитаны заранее. Всё было правильно. Теперь Римма уже никогда не роптала больше.
Римма веровала, но уж конечно
В конце концов, храм у каждого в душе.
Для того, чтобы видеть, Римме не нужны были наркотики. Смесь трав, которую она вдыхала, чтобы раскрепостить дух и освободить сознание от земных оков, была составлена из того, что продавалось в аптеке. Её точный состав подсказал Римме её астральный наставник. Именно он и был её вернейшим товарищем, советчиком и учителем — именно с него начались чудеса прозрения.
Сначала он приходил во сне, давая советы. Советы эти всегда отличались лаконичностью и точностью и были безупречнейшим инструментом помощи людям. Римма узнавала, как снять порчу, как вылечить сглаз, как закрыть дыру, пробитую в биополе — и результаты её работы были до такой степени впечатляющи, что она вскоре приобрела прочную известность необыкновенно талантливого и успешного экстрасенса.
Потом появилась смесь трав, освобождающая её дух и позволяющая общаться с тонкими сущностями и душами, отошедшими в иной мир. Души поражали откровениями своих живых друзей и родственников. Иногда, в особенно благоприятные дни и с людьми, хоть сколько-нибудь чувствительными к вибрациям тонкого мира, Римме удавалось даже вызвать зримый облик усопшего — лёгкое облачко эктоплазмы. Это производило едва ли не большее впечатление, чем лечение симпатическими методами. Римма прославилась и как медиум.
Римма оставила работу в магазине. Теперь у неё было слишком много работы с людьми, нуждающимися в помощи. Римма никогда не брала с тех, кому смогла помочь, непомерных денег — она ничем не напоминала тех мерзавцев и шарлатанов, которые были рады нажиться на чужой беде. Ей платили, сколько могли — и этого хватало на то, чтобы жить и помогать. Римма была вполне счастлива — до того октябрьского дня, когда Антон привёл в её дом девушку по имени Лариса.
Девушка Римме не понравилась. Антон был милым мальчиком, учеником Риммы, чистой душой, ради него Римма стала разговаривать с его знакомой, но только — ради Антона. Эта девица курила, а Римма не переносила табачного дыма. Но не в том беда — Лариса оказалась скептиком, холодным циничным скептиком, скептики обычно не посещали жилища Риммы. У девицы была отвратительная манера усмехаться, когда при ней говорили о вещах, недоступных для её примитивного приземлённого сознания. Она спорила с Антоном по поводу возможности вступить в контакт с умершим. Её скепсис нарушал вибрации астрала. Вдобавок, как выяснилось, этот её умерший был при жизни рок-музыкантом, наркоманом, окончившим земные странствия от передозировки. Грязным грешником и самоубийцей.
Девице этот человек был не сват, не брат — даже не жених, так, непонятно кто — любовник? Римма никогда не связывалась с такими мерзкими вещами. Но насмешки Ларисы задели Римму за живое — она всё-таки согласилась принять от духа, если удастся до него добраться, потустороннее послание.
Напрасно согласилась.
Откровения всегда приходили с экстазом и оканчивались состоянием умиротворённого покоя от хорошо сделанной работы. Письма усопших всегда были ясны, членораздельны, конкретны — и неоспоримо доказывали присутствие за спиной Риммы астральной сущности, улыбающейся покинутому миру. Но не в этом случае.