Берегини
Шрифт:
– Думаю, ты сможешь ее приручить, вождь. Приходи к ней почаще, и веди себя так, как сейчас. И еще… Ей бы угол загородить, чтобы от солнца да любопытных глаз прятаться.
– Сделаю, – пообещал он, поднялся, запер клетку и неторопливо направился к темному спящему дому. Уже на пороге обернулся:
– Доброй ночи, Йорунн.
– И тебе, конунг, – негромко отозвалась девушка.
После утренних воинских забав хирдманны чаще всего возвращались в добром расположении духа, потому дорогой подначивали друг друга, хохотали и прощали товарищам даже обидные шутки.
– Женщина лучше смотрится не с луком в руках, а с прялкой. С ней она хоть умеет обращаться.
Мужчины засмеялись. Ольва, складывая стрелы в колчан, отозвалась:
– Помогла бы мне прялка прошлым летом, когда вы были в море, а на остров пришли свейские разбойники?
– С разбойниками справились люди Эйвинда, а тебя потом нашли в сарае, прячущейся среди малолетних девчонок, – усмехнулся Лейдольв.
Щеки Ольвы вспыхнули, но она сдержалась и ответила с достоинством:
– Я не пряталась, а пришла их утешить. Ингрид и Хельга видели, как я застрелила двоих, и как третий бросился на меня с ножом. Они боялись, что свей убьет меня, но я увернулась и воткнула стрелу ему в горло. Был бы ты столь же проворен, тебе бы не вышибли глаз рукоятью меча.
– Ты и с двумя глазами мне не соперница, – отмахнулся зубоскал. – Стань моей женой, может, тогда научу тебя обращаться с луком.
– В похвальбе тебе точно нет равных, – проговорила девушка, прикрепляя колчан со стрелами к своему поясу. – А кто из нас лучший стрелок, увидим на празднике.
– Тогда уговор, – прищурился Лейдольв. – Если проиграешь – пойдешь за меня в тот же день. Скажу Ивару, пусть готовит нам покои в семейном доме.
– Уговор, – согласилась Ольва. – Если проиграешь, заставишь хёвдинга взять меня с вами в морской поход. Пойду скажу Унн, чтобы собрала мои вещи.
– Тому не бывать.., – начал Лейдольв, но его голос потонул в хохоте стоящих рядом хирдманнов. А Ольва сняла тетиву с лука и неторопливо пошла за ворота, во двор. Даже не оглянулась ни разу.
– Опять она тебе отказала, – Ормульв толкнул Лейдольва в бок. – Может, думает, что в бою ты потерял не только глаз?
– Значит, в брачную ночь мне удастся ее удивить! – беззаботно ответил воин.
И мужчины снова захохотали.
На следующий день, придя проведать волчицу, молодая ведунья увидела в клетке охапку сухой травы и несколько больших еловых веток, под которыми Снежка сделала укрывище. Теперь она вела себя гораздо спокойнее, Йорунн сразу это почувствовала, потому и решила пойти поблагодарить конунга за заботу.
Далеко ходить не пришлось. Эйвинд конунг стоял возле дружинного дома, наблюдая, как его воины разбивают друг дружке деревянные щиты.
– Доброго тебе дня, конунг, – поклонилась девушка. – Спасибо за то, что для Снежки сделал. Все легче ей.
– Она уже отплатила тем, что взяла кусок рыбы из моих рук и не тронула пальцы, – усмехнулся Эйвинд.
Они оба помолчали. Потом Йорунн неожиданно спросила:
– Скажи, вождь, не встречал ли кто здесь на острове таких маленьких человечков – носатых, смешных, будто из коры дерева
Эйвинд конунг удивленно посмотрел на нее:
– Ты говоришь о троллях, духах камней и пещер? Откуда ты знаешь о них?
– Я расскажу тебе, вождь, – ответила Йорунн, – но только на берегу моря, где никто другой моих слов не услышит.
– Тех, кого ты назвал троллями, я сегодня увидела во сне, – проговорила девушка, не зная, поймет ли ее вождь или рассердится за то, что отвлекла от дел. – Они повторяли, что людям нужно покинуть этот остров как можно быстрее. Предупреждали: мол, погибель идет сюда с севера, и времени у нас до конца лета, иначе случится беда.
Эйвинд конунг молчал. Йорунн закусила губу, а потом вздохнула:
– Можешь посмеяться надо мной, вождь, но я думаю, что не просто так мне это привиделось.
– Что еще тебе тролли сказали? – спросил он недоверчиво.
– Опустевшие земли, говорят, на западе есть, – вспомнила девушка. – Велели туда плыть. Там лучше, чем здесь.
На лице вождя снова отразилось удивление. Но ничего объяснять он не стал, только полюбопытствовал:
– Что ж ты Хравну ничего не рассказала, сразу ко мне пошла?
Сперва она не нашлась, что ответить. И в самом деле, почему? Поразмыслив немного, молодая ведунья сказала:
– Так ведь не ему, тебе судьбу народа решать, – Йорунн заметила, что конунг внимательно разглядывает ее и смутилась. – Ты вождь. Твой долг – заботиться о других людях. В этом твой удел с нашим схож: мы, ведающие, тоже в первую очередь о других думаем, и лишь во вторую – о себе.
– У вас, словен, со всеми принято разговаривать, не глядя в глаза, или ты только на меня смотреть не желаешь? – вдруг перебил ее Эйвинд. Йорунн почувствовала, как запылали ее щеки, и едва не расплакалась от досады. С незапамятных пор считалось: кто взгляд отводит, тот лжет.
– Неужто я страшный такой? – усмехнулся вождь. Йорунн собралась с силами и заставила себя поднять глаза. Ишь, чего выдумал – страшный… Высокий, сильный мужчина стоял рядом с ней, смотрел на нее. Зеленые глаза его напоминали колдовские омуты – не заметишь, как утонешь. В спутанных волосах золотилось солнце.
– Ты можешь быть грозным, и не завидую я тому, кто вызовет твой гнев, – наконец, проговорила девушка. И неожиданно улыбнулась, словно окутала ласковым теплом: – Но сердце у тебя доброе и душа щедрая. Не сердись на меня, Эйвинд конунг: взгляд стоящего меж богами и людьми не всякий муж выдержит… что говорить о девке!
Эйвинд улыбнулся в ответ:
– Если тролли в другой раз привидятся, не забудь рассказать.
Йорунн пообещала. А потом поклонилась низко:
– Спасибо, что выслушал. Пойду я. Дела сами не переделаются.
Эйвинд конунг долго смотрел ей вслед.
Здесь, на берегу, и нашел его Асбьерн.
– Я тебя повсюду ищу, – проговорил ярл, подходя к побратиму. – Поговорить нам надо, Эйвинд. Хотел я пойти на снекке к фиорду, о котором рассказывал Хьярти, и вернуться до праздника летнего солнцестояния. Если и правда земля там хорошая, переберемся туда.