Берегиня

Дружинин Руслан Валерьевич

Ну конечно, это были его собственные автоматы! Впервые Чуру пришлось спешно нырять в укрытие, в густые заросли Ложки. Как только он плюхнулся на раздутые шляпки грибов, над ним сразу же взметнулось густое рыжее облако спор. Индикаторы биологической угрозы завизжали в шлеме. Комбинезон и фильтры должны были выдержать натиск спор, но не осколки гранат. Сразу несколько металлических яиц полетели в укрытие Чура, некоторые даже с выдернутой чекой. Бандиты прекрасно знали, что такое гранаты, только не очень хорошо ими пользовались. Чур выхватил с кобуры брусок фотонного щита, вытянул одну его часть из другой, и в миг взрыва его накрыл сияющий купол. Новых чудес Городского Чудовища бандиты толком не разглядели. Взрыв разметал по всему подвалу ядовитый туман.

От насыщенного вихря спор не спасали никакие самодельные маски, к тому же взрыв гранат в бетонном подвале контузил самих же загонщиков.

Надсадный кашель, стенания и хрипы неслись из рыжего смога. Щит продержался над Чуром положенные секунды, после чего с коротким гудением схлопнулся. Шлем пытался отфильтровать чёткое изображение, но в густом розовом киселе спор ничего не было видно. В конце концов Пётр включил тепловизор и только тогда смог увидеть скорченные фигуры возле двери и кирпичной стены. Споры убили бандитов гораздо быстрее, чем смог бы он сам.

Чур скорее прошёл мимо умирающих к двери. На месте замка зияла проплавленная дырища. Трудно представить себе, какой дрянью облили загонщики крепкий метал, чтобы от него остались одни оплавленные края. Стараясь не касаться дыры и не маячить в дверном проёме, Пётр заглянул внутрь тамбура. Тепловых сигнатур сквозь шлем он не увидел, но в жилом Котле наверняка засели бандиты. Входить через тамбур было очень опасно, наверняка его держат под прицелом изнутри Котла. Чур активировал стелс, поднял оружие, и медленно, чтобы не создавать лишнего мерцания воздуха, пошёл вдоль по тамбуру к жилой части подвала. Внутреннюю дверь в Котёл постигла такая же участь, как и наружную. В Котле ждали загонщики, все трое целились на выход из тамбура. В этот миг Чур полностью осознал, почему их отряд в Арктиде назвали Призраками. Ни один из бандитов не заметил его, даже когда Чур вошёл к ним в помещение. Света нет, что стало с генератором – не разглядеть. Тепловизор отображал только белые силуэты людей в засаде.

Вдруг под ботинком хрустнуло, белые силуэты мигом повернулись на звук, грянули выстрелы. Вспышки запрыгали по Котлу и почти ослепили Петра. Короткая и бешеная перестрелка захлебнулась за считанные секунды. После неё в живых остался один только Чур, бандиты лежали в пятнах медленно растекающегося света.

Чур отключил тепловизор и нашарил фонарик в подсумке. С маленьким узким лучом в руках он поспешил к саркофагам. Весь Котёл был разгромлен: бранные надписи по стенам, разбитая электроника, распахнутые шкафчики без еды и оружия – всё, что он собирал и чинил на протяжении двадцати лет было разорено. Но главное, что с саркофагами? Что с его ангелами?!

Из трёх контейнеров – два опрокинуты. Один распахнут настежь, рядом склизкое тело ребёнка со слипшимися волосами. Жанна так и не очнулась, хотя бандиты явно пытались её разбудить. Люк-крышка второго саркофага на месте, и в душе Чура мелькнула надежда… но нет, и этот саркофаг взломали, ребёнка просто не успели вытащить изнутри. Кажется, это был мальчик. Пётр не очень хорошо расшифровал маркировку и принял его сквозь оконце за девочку и всё это время называл Валентиной. Мальчик лежал в саркофаге со свободно вытянутыми вдоль тела руками и выглядел спящим, но тоже был мёртв. Жидкость в лёгких надо откачивать, а бандиты просто взломали крышку и пытались растолкать труп.

Остался последний контейнер. Кардиомонитор на нём не работал, хотя днищем саркофаг по-прежнему находился в ячейке для подзарядки. Чур попробовал крышку на прочность, та не поддалась, но на перчатках остались тягучие склизкие нити биотической жидкости. Осветив фонариком боковую стенку контейнера, Чур нашёл сбитое место, где бандиты пытались подцепить крышку ломом. Герметичность саркофага нарушена, из трещины подтекало.

Чур стянул провонявшие грибами перчатки и нажал на дисплей саркофага. Ещё никогда в жизни он не был так рад увидеть солнечный круг на заставке. Система работала, загружалась, а значит не всё ещё было потеряно.

– Ничего, Ксюша, мы ещё поживём! – бормотал

Чур, пока на дисплее появлялись индикаторы состояния объекта. Показатели ухудшились: температура внутри саркофага росла, сердцебиение участилось, мигали тревожные сообщения о нарушении стерильности. Даже если залатать контейнер, процесс пробуждения необратим, значит Ксюша погибнет без реанимации, как её сестра Жанна и неизвестный парнишка.

Чур подбежал к генератору, запустил его, по всему Котлу замигал свет. Некоторые лампы были разбиты стрельбой. Через отверстия в дверях просачивался рыжеватый туман. Жить в Котле больше нельзя, и не потому что не удастся дезинфицировать его от спор Ложки. Котёл Чура отыскали бандиты, и волей-неволей придётся переезжать в новый район, обживаться в другом подвале. Пётр давно подыскивал для себя резервное место, как раз на такой случай, но придётся бросить всё лишнее. У него может быть час до прихода новых загонщиков. Взять надо самое необходимое, что уместится в один транспорт: оружие, одежду, провиант, фильтры для очистки воды, что-то из электроники, генератор...

Пётр думал об этом, а сам глаз не спускал с белого саркофага возле стены. Его последний ангел ещё жив. С Ксюшей он не успеет собраться и сбежать на новое место. За последние двадцать лет Пётр старался не принимать нелогичных решений. Ему с лихвой хватило прошлого расстрела команды и проваленной операции. Если взять Ксюшу с собой, то ничего не изменится, она всё равно умрёт.

Только ни о чём другом Пётр больше не думал. Ксюша умрёт, ну и что? Она просто тихо утонет во сне, а ему надо жить в реальности. Только вот, зачем жить? Ведь Пётр продержался последние двадцать лет только ради них, ради того светлого дня, когда наконец-то сможет открыть саркофаги! Он мечтал, что однажды обретёт семью снова, что ангелы каким-нибудь образом знают, как он заботился о них, что они оправдают его, и Пётр больше никогда не будет преступником в тесной камере!

Пётр подошёл к парадной двери, нажатием кнопки открыл её, и лестница с двумя пандусами озарилась. Вытащить саркофаг можно было только через этот подъём. Пётр расчистил путь от обломков, вернулся к контейнеру, ухватился за ручку на крышке и потянул. Саркофаги он устанавливал так давно, что и забыл, какие они тяжёлые. Пришлось поднапрячься, чтобы наклонить контейнер с ячейки, а потом аккуратно положить саркофаг на пол. Снизу контейнера имелись колёсики, впрочем, от них мало толку. Такой громоздкий саркофаг требовалось перевозить на специальной тележке. Чур потащил его к выходу и впервые ясно почувствовал, что лучшие годы давно минули. Когда он спускал саркофаги в Котёл, то был ещё крепок и молод, да и спускать было легче, чем волочить по пандусам вверх.

Другие вещи остались в Котле. Ну что же, такова была плата за спасение последнего небезразличного Петру человека.

Чур с трудом поднялся по лестнице на первый этаж, потянул саркофаг за собой. Колёсики тонули в мягкой земле, контейнер полз, оставляя за собой широченный след, и буксовал на бетонных обломках и мусоре.

Где-то в доме забормотали человеческие голоса. Чур ошибся, даже часа на прошло, как ещё одна крупная бригада подошла к пятиэтажке. И сейчас он вовсе не был готов ко встрече с ними. Но, что ещё хуже, любое случайное попадание по тонкостенному саркофагу пробьёт его, и тогда все усилия будут напрасны.

В рукаве у Петра остался последний козырь. Он не собирался идти пешком через весь город, и последнее чудо Городского Чудовища поджидало его под плотным брезентом в густых зарослях папоротника возле дома. Только бы выйти на улицу. Пока бандиты спускаются в подвал, пока осматривают убитых и ищут хозяина, Чур успеет сбежать.

Саркофаг тормозил и цеплялся за каждый камень в разбитых квартирах. Грохот металла привлёк загонщиков Скорби. Не заходя в подвал, бандиты устроили погоню за Чуром прямо в заброшенном доме. В спину с шипением хлопнули три выстрела из самопалов. К счастью шарики ни в Петра, ни в саркофаг не попали. Попадать из самодельного гладкоствольного обреза вообще не просто.