Берегиня

Дружинин Руслан Валерьевич

Узник не должен убить Чура. За двадцать лет они ни разу не встречались, но точно знают о существовании друг друга. Пётр зашёл за ограждение, подтянул саркофаг, но тут над ним заскрипел вихрь звуков. Чур вскинул голову, пригляделся к хмари, переключил режим тепловизора обратно на ночное виденье. Звук изменился, усилился, и теперь в скрипе явно угадывалось карканье тысяч воронов. Птицы летели над крышами к одному из небоскрёбов. Но зачем крышаку Карги дуть в свой посвист посреди ночи, да ещё не в сезон? Время для заготовки мяса выпадало обычно на последние недели лета.

Всё, что выглядит в городе странно – скорее

всего опасно. И эта стая воронов опасна именно для Чура. В стороне коротко засвистело. Петра бросило вбок, на четвереньки, он зажал шею рукой, сквозь перчатку толчками ударила кровь. Лучше бы арбалетная стрела метила в голову, кевлар шлема остановил бы её, но теперь по всему визору текли алые брызги. Чур харкал кровью, стараясь встать на ноги. Он вскинул пистолет-пулемёт и дал длинную очередь по окнам соседнего дома, но уронил оружие и зажал рану второй рукой. Шлем наполнялся кровью, Пётр сбросил его. Теперь все бандиты увидят, что он никакое не Чудовище, а просто раненый и умирающий человек.

«В артерию…» – мелькнул в голове расчётливый голос. – «И не пережать. Не вытаскивай стрелу – сдохнешь!».

Чур протащил саркофаг на полшага вперёд и упал. Нет, даже если бросить свой груз, то не скрыться. Те, кто ранили его, просто ждут, пока он истечёт кровью, и не выходят на открытое место. Вдруг Чур сотворит ещё какое-нибудь чудо и опомнится от смертельной раны? Хорошо бы уметь побеждать смерть.

«Нет, ещё посражаемся!» – отстегнул Пётр с пояса импульсную гранату. Если метнуть её, в радиусе двенадцати метров ни у одной твари не останется целых костей. Но палец замер в чеке. От импульса мог пострадать саркофаг. То, что контейнер скоро станет добычей бандитов, как-то затерялось в сонливом сознании. Сипя и булькая кровью, Чур навалился на контейнер и мокрой перчаткой намалевал два кривых слова. Кто бы ни захватил саркофаг, он должен знать: перед ним не простой ящик с добычей, внутри последнее из самых сокровенных чудес Чура.

Ночь похолодела, перестали слушаться вялые руки. Чур сполз по боковой стенке саркофага. На земле полегчало. Он смог сделать целых два вдоха, а третий – не нужно. Веки полузакрылись, Чур больше не шевелился.

*************

Ещё долго к Городскому Чудовищу никто не смел подходить. Бандиты боялись новой хитрости и ловушки. Им не верилось, что Городское Чудовище можно прикончить одним выстрелом. Но вот первые смельчаки вылезли из оконных проёмов. Тот, кто держал арбалет, торопился впереди всех. На одном только Чуре было сокровищ на пятерых, не считая того, что он тянул в ящике.

Они убили Чура! После сегодняшней ночи Карга прогремит на весь Центр! К ним потянутся толпы новой мизги и перебежчики из других банд, а кварталы, в которые раньше не было хода, теперь откроются, и десятки новых Котлов будут обложены данью!

Но, когда бандит с арбалетом остановился над трупом, сверху ударил прожекторный луч, зашипели скорострельные очереди. Цепочка фонтанчиков пересекла ряды бандитов. Шесть дронов в автоматическом режиме работали по тепловым сигнатурам, осыпая землю дождём дымящихся гильз. Из грязной одежды загонщиков выдрало кровавые клочья, бандиты падали один за другим, и никто не успел добежать до спасительных окон. Когда последний загонщик упал, и лучи обшарили местность, из мрака выступила сутулая фигура в тяжёлом кожаном пальто.

В

длинные волосы Городского Чудовища вплетались вороньи пёрышки, подбитые металлом ботинки тихо хрустели по осколкам камней. Дроны, как стайка птиц вокруг вожака, резко ощупывали соседние здания световыми лучами и готовились снова открыть огонь. Пара прожекторов по желанию владельца сосредоточилась на саркофаге. Чудовище бросило взгляд на мёртвого Чура – вора и отступника, который жил как затравленный зверь на городских окраинах, где-то в зарослях Ботанического Сада. Он что-то принёс. Кощей наклонился и прочитал оставленные на саркофаге слова.

«Ксюшенька – ангел»

*************

Никто не мог предсказать насколько хорошим выдастся праздничный день. Даже Изяслава не рискнула заглянуть в будущее, чтобы вызнать погоду. Да и вообще по таким мелочам Макошь тревожить не стоило. Дух Богини и так витал сегодня где-то над Китежем, ведь не секретом было и то, что Берегиня сама одну Зиму служила Макошиной чаровницей в святилище, и только по её воле, по настоянию Владычицы народ получил этот праздник. Хотя многие шептались о лишнем, говорили, что Змея совсем распустилась, позабыла о своём месте и не чтит Исконную Веру. Но столь неприятные домыслы не звучали при Ксении даже вполголоса. Недовольство слабо, а радость людей велика. Сегодня у китежцев будет новое капище!

Ксения пристально посмотрела на своё отражение в зеркале и осталась довольна. Помощницы нарядили её в расшитое золотом платье. Не в какой-то там домотканый лён, а в одежду из Тёплого Лета – чистую, белоснежную, редкую. Никто больше не мог себе такого позволить. Красивые губы Ксюши растянулись в усмешке, хитрые глаза сверкнули малахитовым блеском – свежа, хороша, как всегда! Только чёрные как вороново крыло волосы придётся спрятать под белым платком, на чело опустился венец с подвесками и узорными колтами. На каждом пальце по перстню с драгоценными камнями, или сразу по два. Что за диво она видела в зеркале! Берегиня крутанулась на месте и рассмеялась.

– Ну как, Изяслава, хороша я сегодня?

Великая жрица тепло улыбнулась. С самого утра она ждала в тереме свою Берегиню, сначала её пробуждения, а потом одевания. Дворцовый Терем – не простое Тепло, где люди жмутся Зимой, а настоящие резные хоромы из крепкого дуба. Любила Ксения красоту, как изнутри, так и снаружи. Вот и вся мебель в светлице из давних времён, сейчас такую не делают. Даже стул, на котором жрица скромно ждала у настенных ковров, позолоченный, с подушечкой из красного бархата.

– Хороша, Матушка! Краше тебя во всём Китеже нет! Да что в Китеже, во всём Поднебесье!

Ксения улыбнулась своему отражению в зеркале и провела пальцами по нежной коже.

– Верно говоришь, во всем Поднебесье нет. Хороши слава и власть, но лучше их брать с красотой.

Обернувшись, она вдруг спросила:

– А скажи мне, Родная, заслужила я свою славу? По праву мной власть взята?

– Ты славная дочь своих Предков, в облике золотой рыбицы сошла с самой Прави, а теперь меня, простую женщину спрашиваешь? Это я милости должна просить, чтобы стоять поближе к тебе, к нашим Светлым Богам: и к Макоше, и к Велесу, и к самому Громовержецу. Дружина Перуна славит, и рядом с Его колесом твою руну чтит. Всякая твоя власть глубоко в нашем Сердце и в любви к тебе, Берегинюшка!