Берендей

Денисова Ольга

–  Ну?
– спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал непринужденно.

Усатый продолжал смотреть ему в лицо своими пронзительными глазами. И Берендей понял, что вовсе не победил. Что его поведение - мальчишество и бравада. И возмутители спокойствия приехали сюда по делу, и это дело гораздо важней, чем безмятежность этого дома и его собственные гордость и самолюбие. Наверное, усатый выбрал наилучший способ дать это понять - простой и действенный. Во всяком случае, Берендей догадался, что ситуация

намного серьезней, чем ему показалось вначале.

Хамить больше не было ни повода, ни желания.

–  Я здесь случайно оказался, - сказал он вполне мирно, - меня никто не приглашал.

Берендей опустил голову и робко глянул на Антонину Алексеевну. Но почему-то не увидел ни гнева, ни даже осуждения в ее глазах. На Юльку он взглянуть побоялся.

–  Ну ни фига себе, - совершенно нелитературно высказался Андрей. Ему никто не ответил.

–  Ты видел Ивана?
– прогрохотал большой босс, не оценивший жеста доброй воли.

–  Нет. Он уехал до того, как я появился. Я слышал, как отъезжала его машина.

Берендей все же глянул на Юльку - она смотрела на него, широко открыв глаза. И он не понял, о чем она думает сейчас, возмущена она, удивлена или восхищена?

Большой босс вдруг размяк, опустился на низкую скамеечку, на которой до него сидела Юлькина мама, и разрыдался. Это было так неожиданно и нелепо, что растерялись все, даже усатый.

–  Мы того… - начал усатый, ни к кому конкретно не обращаясь, как будто оправдываясь вместо хозяина, - мы машину его нашли. Здесь недалеко, метров пятьсот… И следы в лес уходят…

Юлькина мама опять ахнула и прикрыла рот рукой.

–  Как?
– выдохнула Людмила.

–  Вот так, - ответил ей усатый.
– Я собак хотел… по следу. Но снег кругом.

–  Этого не может быть, - вскочил Андрей, - он бы вернулся обратно. Наверное, это вовсе не его машина?

Большой босс всхлипнул и поднял лицо:

–  Вот и я говорю - это не его машина. А Семен говорит - его.

–  Наверное, надо милицию вызвать, - робко предположил Виталий, но Света дернула его за рукав.

–  Не надо, - босс размазал слезы по лицу.
– Семен сам себе милиция.

–  Слышь, Николаич, не раскисай, - попросил усатый, беспокойно оглядывая присутствующих.

–  Дать ему воды?
– спросила Юлькина мама. Усатый кивнул.

Людмила вскочила с места, обойдя Юльку, и подлетела к большому боссу, присела рядом с ним на корточки и положила руку ему на плечо. Как ни странно, Берендею захотелось сделать то же самое. Он скрипнул зубами и опустил голову. Он был уверен, что перед ним нервный папаша, который не умеет держать себя в руках. Он не предполагал, что перед ним человек, убитый горем, которому требуется это горе заглушить любой ценой. Пожалуй, напрасно он не вспомнил, что кроме себя, надо уважать еще и других.

Он

виновато глянул на Юльку, но она смотрела на него все так же, не отрывая глаз.

Берендей не выдержал неловкости и тронул Семена за плечо:

–  Может, стоит пойти поискать?
– спросил он вполголоса.

–  Там снегу по пояс, замело все, никаких следов не видно. Уж если собачки мои след не взяли… Надо бригаду собирать, на лыжах. Иначе ничего не найдем.

–  Я егерь, хорошо знаю лес. Может, подскажу чего. Что стоять-то без толку?

–  Пошли, - неожиданно согласился Семен и шагнул через порог на веранду.

Берендей вышел вслед за ним, натянул сапоги и накинул ватник. Обожженная рука болела невыносимо, просунуть руку в рукав оказалось тяжелей, чем он думал.

–  Ты это… - Семен тронул его за плечо, - ты извини.

–  Да ладно, - пожал плечами Берендей, - может, так оно и надо было.

–  А чё ты Николаичу хамил? Не мог с ним спокойно?

Они направлялись к выходу, подхватив по дороге истукана с бочкообразной грудью, когда на веранду выскочила Юлька.

–  Можно я пойду с вами?
– спросила она, словно запыхавшись.

Берендей от неожиданности опешил. Она спрашивала разрешения у него, а не у Семена, и Семен это понял.

–  Может, не надо?
– усатый скептически осмотрел Юльку, и Берендею не понравилось, как он смотрит.

Юлька подарила Семену взгляд, полный ненависти, и снова вопросительно посмотрела на Берендея.

Ему очень хотелось, чтобы Юлька пошла с ними. Он понимал, что ей там делать нечего, но ему так этого хотелось! За сегодняшний день это были первые ее слова, обращенные к нему. Так неужели придется снова ее оттолкнуть?

–  Одевайся, - сказал он коротко и вышел на крыльцо.

Семен покачал головой, но не возразил.

Небо прояснилось, и над горизонтом повисло унылое зимнее солнце, проглядывающее сквозь мутную дымку перистых облаков. Берендей огляделся и не почувствовал страха. Он сгреб немного снега с перил крыльца и приложил к ожогу - стало легче.

Мимо прошел Семен, направляясь к джипу, и ему навстречу тут же выскочили две шавки, которые от счастья повизгивали и припадали на передние лапы. Семен, ласково улыбаясь, потрепал их холки.

«Да, знатные ищейки», - подумал Берендей. Не хотелось огорчать Семена, но они никогда не будут ходить по следу. Можно научить собаку брать след, но нет способов улучшить ее нюх. И у этих собак нюха быть не могло, для Берендея это было очевидно. Впрочем, он тоже с удовольствием потрепал их гладкую, лоснящуюся шерсть.

–  Красавицы?
– спросил Семен.

–  Хорошие девчонки, - согласился Берендей.

–  Нюх - во!
– Семен показал большой палец.

Берендей вежливо кивнул, пряча улыбку.