Берендей
Шрифт:
Мечтой его стала охота на медведя с рогатиной. Несмотря на то, что хоккей остался в прошлом, Леонид был в отличной спортивной форме, два раза в неделю аккуратно посещал тренажерный зал, вел здоровый образ жизни, хорошо питался и считал себя образцом мужественности. Почему бы ему не попробовать столь престижный способ охоты? Эта победа навсегда обеспечит ему репутацию бесстрашного человека: трус не играет в хоккей.
Друзья-охотники, конечно, отговаривали его от этой затеи. И посоветовали - для начала - поохотиться на медведя с ружьем. Чтобы посмотреть, что за зверь настоящий медведь. И когда Леониду предложили охоту на медведя в пограничном районе
Они выехали в Петрозаводск третьего декабря: Леонид, двое его товарищей и опытный проводник-медвежатник. Недалеко от въезда в погранзону заранее был снят приличный коттедж со всеми удобствами, но проводник сразу предупредил, что, возможно, придется несколько ночей провести в лесу. Это безопасней, чем возвращаться в коттедж. В заповеднике закон охраняли только инспектора-одиночки, а на каждой мало-мальской тропинке, уходящей в погранзону, стояли пограничники.
Как ни странно, в лес они вошли тихо - проводник знал свое дело. Медведей в лесу было много, но попробуй найди берлогу! Искали весь первый день, и к вечеру проводник показал им куржак на дереве: след дыхания зверя. Влага конденсировалась на ветвях, постепенно обрастая все новыми и новыми кристаллами, и снизу ветви были покрыты красивым толстым слоем инея.
Проводник перешел на шепот: медведь спит чутко.
– Вот, глядите. Прямо под куржаком - отверстие. Это чело. Чтобы медведя из берлоги выкурить, туда шест вставляют и внутри им шебаршат. Медведь просыпается, злится и выходит. Не сразу, конечно. Надо здорово его озлить. Щас посмотрим, нет ли еще одного выхода из берлоги, а то ведь и уйти может. Но брать его будем завтра. Если подранком уйдет - надо догонять. Один раз двое суток догоняли, но взяли в конце концов.
Берендей поднялся, едва рассвело. Обычно зимой его всегда клонило в сон (это тоже было звериным), и утро он не любил. Но воспоминание о предыдущей ночи выбросило его из постели.
«Посмотреть на нее в последний раз и уехать, - подумал он, - только один раз, и все. Хватит».
Во двор, шурша по снегу, въехала машина, потом выключился мотор, и вскоре хлопнула дверца.
«Это, наверное, Юлькина мама», - решил Берендей, натягивая футболку.
– Как тут мои дети?
– услышал он голос с порога и вышел навстречу, приложив палец к губам:
– Дети еще спят.
Она была очень похожа на дочь. Тоже небольшого роста, тоже с вьющимися темными волосами. И выглядела она совсем молодой, едва ли много старше Юльки.
– Ой, а какой порядок у вас!
– Мама скинула шубку.
– Какие молодцы! Я думала, тут грязь вагонами вывозить придется, а вы сами все прибрали!
– Мамочка!
– крикнула Юлька из-за двери.
– Мамочка, я не сплю!
Берендей почувствовал себя лишним и поспешил скрыться в ванной.
– Поднимайся, - ответила ей мама, - и выходи сюда. Гости уже встали, а ты до сих пор валяешься!
– Гости не только встали, но и погулять успели!
– услышал Берендей с веранды.
– Здравствуйте, Антонина Алексеевна!
– Привет, Андрюша. Здравствуй, Людочка! Представляй мне свою девушку, Андрей!
– Ее зовут Наташа.
– А кто еще у вас тут остался?
– Виталька
– А Егор - это кто?
Берендей выглянул из ванной:
– Егор - это я.
– Очень приятно! А я - Юлина мама, меня зовут Антонина Алексеевна.
Егор вежливо кивнул. Юлькина мама посмотрела на него как-то странно, с прищуром, словно пытаясь оценить. Именно оценить, а не понять, что он тут делает.
– Извините, сейчас я умоюсь и выйду.
– Конечно-конечно! Не обращайте на меня внимания, - улыбнулась Юлькина мама и повернулась в сторону.
Берендей захлопнул дверь и уткнулся лбом в зеркало над раковиной: он чувствовал себя вором, который обманом проник в чужой дом, да еще и заглядывается на хозяйскую дочь. Пока длился праздник, и на следующий день, он не чувствовал себя неправым. И в прошедшую ночь тем более не чувствовал. А теперь, когда он увидел настоящую хозяйку дома и понял, что Юлькины друзья хорошо знакомы с ее родителями, ему стало неловко. В глазах Юлькиной мамы он - проходимец, совершенно чужой человек. И от проходимца можно ждать чего угодно. Он может оказаться вором, пьяницей, дебоширом, маньяком, наконец. Взрослым людям свойственна недоверчивость, и Берендей бы нисколько не удивился, если бы Юлькина мама выставила его вон, как только поняла, что про него никто ничего не знает.
Дома он каждое утро обливался холодной водой, как когда-то приучил отец. Во-первых, у берендея должно быть здоровое тело. Ему дарована длинная жизнь, в два раза длинней, чем у обычного человека. И ее надо беречь. Во-вторых, зверь не должен издавать лишних запахов. В-третьих, это снимало его обычную утреннюю сонливость. Особенно зимой.
Выйти во двор и облиться из ведра, как он привык, показалось ему чересчур вызывающим, поэтому пришлось принять холодный душ. Никакого удовольствия он при этом не испытал: вода лилась тонкой струйкой, за ночь нагрелась и была скорей тепленькой, чем ледяной. От колодезной воды кожа загоралась огнем, кровь ударяла в голову, энергия била через край. А зимой и снегом можно было растереться. Нет, душ однозначно не понравился Берендею. Но из ванной он вышел куда бодрее, чем зашел. И тут же столкнулся с Юлькой.
Она была розовой со сна, мягкой и трогательной. А еще ему показалось, что она плакала: ее глаза слегка припухли. Но она проспала всего три часа, и это действительно могло только показаться.
– Привет, - Берендей улыбнулся ей.
Она почему-то не ответила ему, только кивнула и спрятала глаза. Как будто он чем-то ее обидел. Он пропустил ее в ванную, пытаясь вспомнить, что говорил и что делал перед тем, как они разошлись по комнатам. Почему она не улыбается больше, как вчера? Может, она просто не выспалась?
Берендей тут же почувствовал на себе чей-то взгляд и повернулся в сторону стола: на него смотрела Юлькина мама - с интересом и любопытством. Она поняла? Вот так, сразу? С одного взгляда?
– Садись чай пить, я привезла пирожные, - позвала она. Ему понравилось, как она это сказала, - как будто старому знакомому. Не фамильярно, но очень… по-дружески.
За столом уже сидели Андрей, Наташа и Людмила.
– Проходи сюда, - Антонина Алексеевна кивнула на место в углу.
Там уже стояла кружка с дымящимся чаем. Хочешь-не хочешь, а пришлось занять именно тот стул, который для него выбрали. Берендей хотел сесть с краю, он любил сидеть с краю. И на краю стула - чтобы ничто не мешало в любую минуту сорваться с места. «Это звериное», - говорил отец и тоже старался запихнуть его в угол.