Берия
Шрифт:
Когда Руденко приступил к чтению объемистого, страниц на сто, документа, Берия заткнул уши. Прокурор потребовал объяснений.
Берия:
— Меня арестовали какие-то случайные люди... Я хочу, чтобы меня выслушали члены правительства.
Руденко:
— Вас арестовали согласно решению правительства, и вы это знаете. Мы заставим Вас выслушать обвинительное заключение.
Берия отвели в камеру и перестали
Один день выдержал без пищи несгибаемый сталинский нарком, потом запросил обед и выслушал обвинительное заключение.
Суд проходил на первом этаже здания штаба округа. Председателем
Специального судебного присутствия Президиума Верховного Суда СССР был маршал Конев, государственным обвинителем — Руденко.
Суд занял 6 дней — с 18 по 23 декабря. Из Грузии пригласили председателя совета профессиональных союзов республики М. И. Кучава. Когда он ознакомился с материалами дела, ему на глаза попался пространный список женщин, изнасилованных Берия.
— Ради бога, не оглашайте имен! — взмолился Кучава. — Три четверти в этом списке — жены членов нашего правительства.
Что будет, что будет...
Казнили приговоренного к расстрелу в том же бункере штаба МВО. С него сняли гимнастерку, оставив белую нательную рубаху, скрутили веревкой сзади руки и привязали к крюку, вбитому в деревянный щит. Этот щит предохранял присутствующих от рикошета пули.
Прокурор Руденко зачитал приговор.
Берия:
— Разрешите мне сказать...
Руденко:
— Ты уже все сказал.
(Военным).
— Заткните ему рот полотенцем.
Москаленко (Юфереву):
— Ты у нас самый молодой, хорошо стреляешь. Давай.
Батицкий:
— Товарищ командующий, разрешите мне (достает свой «парабеллум»). — Этой штукой я на фронте не одного мерзавца на тот свет отправил.
Руденко:
— Прошу привести приговор в исполнение.
Батицкий вскинул руку. Над повязкой сверкнул дико выпученный глаз, второй Берия прищурил. Батицкий нажал на курок, пуля угодила в середину лба.
Тело повисло на веревках.
Казнь свершилась в присутствии маршала Конева и тех военных, что арестовали и охраняли Берия.
Подозвали врача. «Что его осматривать, — заметил врач, — он готов. Я его знаю, он давно сгнил, еще в сорок третьем болел сифилисом». Все же он взял повисшую руку за кисть, взглянул на лицо казненного. Осталось засвидетельствовать факт смерти.
Тело Берия завернули в холстину и отправили в крематорий.
Так бесславно, в бетонном бункере, закончилась многотрудная жизнь одного из самых знаменитых в истории человечества вурдалаков. Он посвятил себя делу искоренения свободы и правды, уничтожению трудового народа. Всякий намек на нравственность и интеллект он воспринимал как личную обиду, интеллигентов он истреблял в первую очередь. Более всего он не терпел в людях гордое чувство собственного достоинства. Ремесло палача этот врожденный садист избрал не удовольствия ради, хотя на этом поприще ему удалось превзойти всех. Путь на самый верх лежал через горы трупов, но Берия не боялся трудностей. Он мнил себя «настоящим большевиком» вполне серьезно.
Вполне, вполне.
Берия выпала лихая судьба. Ему не дано было истребить всех сограждан.
Эту трагедию он мужественно разделил со своим учителем и другом Иосифом Сталиным. Зато оставшиеся в живых подданные прониклись, до кончиков ногтей пропитались духом послушания.
Не к этому ли конечному результату они стремились, Папа Большой и Папа Малый? В 1953-м были в ходу частушки, сочиненные бог знает кем, скорее всего плод фольклора.
Лаврентий Палыч БерияНе оправдал доверия -Осталися от БерияЛишь только пух да перия.Цветет в Тбилиси алычаНе для Лаврентий Палыча,А для Климент ЕфремычаИ Вячеслав Михалыча.И анекдот передавали из уст в уста:
Стоят преступники в аду — кто в крови, кто в пламени горит. Данте обходит владения дьявола, видит: один из самых страшных негодяев стоит в крови лишь по колено. Удивился Данте, подошел, узнал Лаврентия Берия:
— Почему так мелко, Лаврентий Павлович?
— А я на плечах Иосифа Виссарионовича...
Достоверная картина ареста и казни Берия не могла быть воссоздана без правдивых свидетельств военных. Мне довелось многократно беседовать с тремя из них, Батицким, Баксовым и Юферевым. Отважные люди, бывалые фронтовики. И точные в передаче деталей пережитого.
Москва. 1979-1988 гг.