Берка - американец
Шрифт:
– А без таксы, - спрашиваю, - нельзя?
Молчит, мнется. Пошел, привел хозяина, оба говорят мне - Нельзя.
А у меня, вспомнил, как назло нет денег.
– Совершенно нет денег.
Есть только сто долларов одной бумажкой.
Они говорят: - Можно разменять.
Умники. А, если я не хочу менять, из принципа. Мне нравится одной бумажкой.
Не знаю, как вышло, продавец выхватил кредитку, пробил чек, вручил покупку.
Прихожу домой. Фрэнк полистал каталог, приемнику красная цена - 60 долларов. Это их порядки, это - их хваленая честность. Это - капитализм. А Флакс - отъявленный проходимец, больше я его не видел. После этого я покупать остерегался. Зачем это нужно, родственники сами все дарили.
– Что подарили, что привез?
– загалдели тут же все разом.
– Уехал с фибровым чемоданчиком, вернулся с тремя кофрами - не поднять, - показала Песя.
– Барахло!
– сказал Берка.
– Они подарили мне одно барахло. При их деньгах им это ничего не стоит. Думаете они понимают, что модно, что не модно? У нас такое не носят, в Рогалеве это не пойдет.
Показывать подарки Берка отказался наотрез: у американских чемоданов замки деликатные, с секретом, что-то стали плохо открываться. К тому же Капитолина Ивановна, жена Берки специально подъехала из Рогалева встретить
Берку и проследить, чтобы он не вздумал разыгрывать из себя доброго американского дядюшку. Жена привезла суконные чехлы и замотала в них чемоданы так, чтобы отбить охоту даже думать, как их открыть.
Программа Время кончилась, и диктор Кириллов попросил граждан-телезрителей благоразумно убавить звук, чтобы не нервировать соседей, которым завтра рано вставать на трудовую вахту, т.е. идти на работу.
Кое-кто из гостей стал собираться, женщины отправились на кухню мыть посуду, Капитолина Ивановна пошла в прихожую потуже подтянуть ремни чемоданов.
Тут Берка, оставшись в мужском окружении, зажег сигарету и стал рассказывать
настоящие впечатления об Америке.
–
– В магазинах продают женские и мужские части, можете делать туда и сюда. Есть секс-кино. Я смотрел его несколько раз.
Берка взял всех, что называется, за пуговицу и не отпускал: - В кинотеатре можно курить, обжиматься, плеваться, что хочешь...это правильно, потому что не
каждый может выдержать. Первое кино я еще терпел - называется Жених. Приличный молодой человек, приличная девушка. Свадьба, как положено. Все у них нормально, живи - не хочу. И тут он встречает в лифте одну оторву...и началось! Берка запомнил каждую мелочь, ничего не ускользнуло, голос его доходил до жаркого шепота: - Они едут в такси абсолютно голые, кругом горит Бродвей, в глазах рябит. Таксист, сукин сын, подглядывает в зеркальце, а им плевать и - что они вытворяют!
– А второе кино, - просто паскудство...
Берка закатил глаза. Стояла напряженная тишина. Видимо, из-за телепатии и на кухне было ни звука. Потом женщины разом вернулись и заторопились домой.
– Вообще я устал, - пожаловался Берка, - Завтра рано вставать. Он откровенно позевывал. Широким жестом он при всех подарил Юлику целый, нераспечатанный
пакетик американской жвачки и пачку из-под сигарет, пустую, но, правда,
красивую. Народ протискивался к выходным дверям мимо монументальных чемоданов.
– Моя Лора, - говорила, что тоже устала и после меня поедет зимой отдыхать во Флориду.
Назавтра Берка уехал. Вернувшись с вокзала, тетя Соня застала Юлика в слезах. Оказывается, утром Берка отобрал у него нераспечатанную жвачку и сказал, что жевать некрасиво, особенно мальчику из хорошей семьи.
– Ох, - сказала Соня, - Бог с ней, с этой Америкой и с Флоридой. Я, чувствую, тоже страшно устала. Саша не можешь мне достать путевку на Клязьму?