Беркут
Шрифт:
— Исключено, — демон о восьми крыльях и восьми глазах говорил четко и ясно, хотя и не спешил с ответом, — стены нуждаются в защитниках не меньше, чем группы сбора. Я не могу позволить выходить за них еще и тем, кто не был этому обучен.
— В таком случае, может господин Айяр? Он искусный боец и владеет исключительным даром, — в ее голосе был не вызов, а искренний вопрос, как и в карих глазах, направленных на министра обороны.
— Это возможно, но проблемы все равно не решит. Как уже было озвучено, эти личности единичны, придется ослабить охрану внутри города.
Внезапно в разговор вступил призрак, что несмотря
— И что, оставить город в склоках за каждую крошку? Не проходит даже дня без нарушений условий питания населения, а вы хотите ослабить охрану внутри стен?
— Так и есть, — секундная пауза позволила присутствующим уложить ответ в голове, — Если еды не будет, то делить будет нечего, правда? Даже убийство внутри стен не имеет столь катастрофических последствий, как потеря группы сбора, — Вуннар не торопился есть свою порцию рыбного супа, старался подносить ложку только во время речи других, чтобы иметь возможность быстро ответить.
Однако его слова повисли в воздухе. Все знали, что сказанное министром обороны было правдой, но признавать этого вслух не хотелось. Потому император и взял сей груз на себя.
— Что ж. В таком случае, распорядитесь о смене расписания патрулей и назначений. Что-то еще?
— Я хотел бы взять слово, ваше величество, — заговорил эльф с лимонного цвета кожей и пепельными волосами до самого пояса. Рослое, худощавое сложение делало бы его привлекательным, если бы не обезображенное ожогами лицо, веки на котором едва раскрывались, не давая даже разглядеть цвет глаз, — Один из заведующих лабораториями считает, что близится к открытию нового алхимического рецепта. Если это возможно, мы были бы признательны за останки рыцарей космоса, Привратников Преисподней, великанов, а также лютоволков.
Одни только названия этих существ, сказанные подряд, заставили нескольких бола поперхнуться супом, едва его не пролив. И все же ответ последовал, хотя и не сразу, но и от него пара присутствующих тоже слегка подавилась.
— Это будет тяжело, но возможно. Как раз прошедшей ночью Шарль убил… — секундная заминка выдала удивление и почти неверие собственным словам у министра обороны, — шестерых лютоволков. Мы можем отдать вам три тела для экспериментов, но прочие должны пойти на производство, вы и сами знаете, как нам необходимы зелья. Что до остальных позиций — напишите запрос в казначейство, тела Бедствий хранятся там.
Кивнув, министр магической инженерии продолжил трапезу, как и прочие в помещении. Мало кто хотел без надобности говорить об ужасах, терзающих город и его жителей. Даже они, самые стойкие духом и разумом светила Империи, не были всесильными. Среди работников дворца немало тех, кто накладывал на себя руки, хотя на недопущение такого исхода всегда направлялись большие усилия.
По завершении трапезы, когда все сложили свои столовые приборы, император хотел было что-то сказать, уже вздохнув для набора воздуха… Но остановился. Лишь после некоторой заминки он поблагодарил всех и вернулся в свой кабинет, понимая, что Вуннар дал идею еще лучше, нежели очередное жонглирование едой. Взяв в одну руку перо,
И все же жизнь продолжается, а значит, даже не имея в себе уверенности в завтрашнем дне, высшие эшелоны власти обязаны преподносить все со стойкостью и решительностью, одним только видом своим заверяя народ в стабильности. Даже если они сами в нее не верили.
Тяжелое утро
В здании гвардейского поста, в подвальном его помещении расположились камеры временной изоляции подозреваемых в преступлениях до судебного разбирательства. Министерство юстиции было не самым большим и важным среди прочих, но тем не менее занимало важное место для простого народа.
Рядовые бола не ведали ни трудностей распределения пищи, ни тонкого баланса между обороной стен, города и собирателей. Они знали лишь голод, смерть и страх. А вот суды над провинившимися до сих пор проводились открыто. Известно, что в Эпоху Конца оправдательных приговоров почти не выносили из-за большого давления общественности, особенно при наличии свидетелей.
Досудебные разбирательства, конечно, проходили в закрытом формате, однако, если дело зайдет до публичного слушания, то надеяться на лучшее уже не стоило.
Именно поэтому сейчас двое эльфов всей душой желали, чтобы досудебный процесс прошел не так строго. Хотя факт преступления уже установлен, у двоих юных нарушителей закона были смягчающие обстоятельства. Все же Нилья — глубоко больная девушка, а Грим просто хотел помочь ей, пусть и в обход правил.
Даже несмотря на то, что преступления, связанные с пищей, среди народа давно стали самыми осуждаемыми, именно неправомерного пользования провиантом со стороны эльфийки не было. Юноша надеялся, что приговор не постигнет сестру по несчастью, ведь для него даже наказание в виде похода за стену не будет столь страшным. А вот любого толка принудительные работы для сокамерницы могут стать едва ли не фатальными.
— Та… та женщина. Она говорила что-то про твою матушку. Ты знаешь, что она имела в виду? — голос девушки был тонким и приятным, но вместе с тем слабым, выдающим ее подорванное здоровье.
— Ну… это сложно. Мама много где засветилась, я не уверен, о чем именно хотела сказать та стражница, — Грим отводил взгляд от эльфийки, что грациозно сидела рядом с ним в своем одеянии, совсем не соответствующим ее красоте. Но все же швейные навыки ремесленников помогли сделать одежду хоть немного более приятной глазу, несмотря на отсутствие подходящего материала. Лоскуты кожи, из которых была сшита длинная юбка на девушке, переплетались в витиеватые узоры, а все вместе они давали интересное дизайнерское решение. Нечто похожее на жилет с рукавами тоже было исполнено из остатков после создания брони для стражи, ее починки и обновления. По сравнению с надетым на Нилью, одежда Грима была похожа на обноски нищего. Но именно его одежда в порядке вещей, не ее. Во времена страданий и ужаса мало кто беспокоился об эстетике жизни. Скорее о самой жизни.