Берлога
Шрифт:
Вот спортивные товары, здесь должны быть ролики для Антона.
– Правда, зима на дворе, но все равно, берем. Какой у него размер? Неважно, вот эти вроде безразмерные. Так, что здесь? Аксессуары для компьютеров. Вот, он давно мечтал: беспроводная мышь и флешка на 4 гига. Тоже Антону. Берем.
Это что? Сервизы, посуда. Набор столовых приборов на 6 персон. Красивый. Это маме. Берем.
Что папе? Это лучше в инструменты. Где инструменты? Вот. Дрель. Нет, дрель есть. Электрорубанок. Кажется, тоже есть. Вот, шуруповерт.
Женьке? Что ей подарить? Нет, потом. Это отдельно, тут думать надо. Тут крепко надо думать. Вроде, все.
С сожалением оглядывая еще непройденную огромную территорию, он направился на выход, к кассам. Потом в выходные или еще куда-нибудь он приедет сюда, но только не с бухты-барахты, каждая покупка должна быть хорошенько обдумана. Нечего сорить деньгами.
На кассе с него спросили 19 200 рублей, львиную долю занял столовый набор. Он с неожиданным для себя равнодушием нащупал в кармане 4 бумажки и протянул их кассирше.
– А вдруг спросит сейчас, откуда, мальчик, у тебя такие деньги? – подумал он. Но кассирша просто взяла деньги, проверила каждую купюру на специальном устройстве, пробила чек и дала сдачу – восемьсот рублей.
Пока она все это делала, Димон с удивлением подумал, что никакого ликования от происходящего он не испытывает. Сколько раз он видел, как люди расплачиваются в магазине за большие покупки, сколько раз прикидывал: вот бы ему иметь столько денег. Да он бы до потолка прыгал, если бы мог себе позволить такие расходы!
Сейчас же он как бы со стороны смотрел на эту картину: стоит мальчишка в кургузой курточке, накупил на 20 000 всякой всячины и ничего особенного! Стоит себе, ждет, пока дадут сдачу, потом пойдет к своей новенькой Тойоте, и водитель помчит его домой. Все нормально. Как будто, так и должно быть.
Он начал собирать покупки в большие пакеты и случайно увидел кем-то оставленную на кассе бутылку коньяка. Может, кто передумал или денег не хватило.
– Сколько? – взяв в руки бутылку, спросил Димон у кассирши.
– Восемьсот.
– Как раз на сдачу, а то папе что-то мало досталось, – подумал он. – Я возьму.
Кассирша машинально провела бутылкой над сканером и вдруг отдернула руку.
– А тебе лет-то сколько? Есть восемнадцать?
Димон опешил. Ему в голову не пришло, что коньяк ему покупать не положено.
– Вы извините меня, но я не себе, я в подарок.
– Не положено.
У Димона похолодело внутри. Он знал этот холодок. Это означало намерение идти до конца. Это была не злость, не вспышка ярости, а именно упертость: будь что будет, но я не отступлю.
– Прошу вас, вы же видите, что это я не себе. Я отцу в подарок, – отчетливо и тихо произнося слова, сказал он.
Кассирша несколько секунд колебалась. Таких покупателей у нее еще не было. Кто его разберет? От этого
– Мне уже один раз попало вот из-за такого мальца. Только давай быстрее, проходи.
Димон вернул ей 800 рублей сдачи, засунул бутылку в пакет и, весь пылая, отошел от кассы. Холодок сменился жаром, кровь ударила в голову, руки тряслись. Он начал искать машину, не сразу, но вспомнил про J 14, сориентировался и пошел в нужном направлении.
В машине он задумался.
Вот он разбогател. Еще утром в кармане было всего триста рублей, а сейчас просто какая-то немереная куча бабла! Надо, правда, расплатиться с долгами, но все равно, денег много, даже непонятно, куда их девать, такую кучу.
В следующем месяце Кудрявцев начислит еще, потом еще. До лета не выгонят, не должны. Или надо будет что-то такое отчебучить, чтобы выгнали с треском! Но он себе такого позволить не может. Надо быть очень осторожным, обдумывать каждый шаг, каждое слово. И ни в коем случае не просчитаться с бизнес планом, выверить каждую цифру.
То ли от разговора с кассиршей, то ли от впечатлений целого дня у него внутри что-то дрожало. Это не было радостью, ликованием, просто нервная дрожь. А где счастье?
Ведь деньги это счастье, так ему всегда казалось. Не просто казалось, он был уверен, что все проблемы – ничто, если есть деньги. Вот они теперь есть, а где счастье? Почему не радостно? Где ликование?
С другой стороны, почему не радостно? Радостно, конечно. Точнее, приятно. Приятно ощущать в кармане хрустящие, только что из банкомата новенькие купюры.
Но такого счастья, как тогда, когда он вылетал как на крыльях по лестнице к бабулькам, гревшимся на солнышке, почему-то не было. Такого счастья как было, когда он целовался с Женькой в прихожей, даже близко не чувствовалось. Не хотелось ни прыгать, ни орать что-то безумное, ни драться с целым светом из-за Женьки, ничего такого в помине не было.
– Это я устал просто, – подумал Димон, – или мне все просто снится, и я сейчас проснусь.
Он решил позвонить домой, сказать, что едет, и вспомнил: сегодня ни разу никому не звонил. Да он же выключил его! На совещании, в самом начале. Значит, никто ему целый день не мог дозвониться. Вот это да! Сколько же ему было входящих?
Мама – 6 раз, Миха – 2 раза, отец – 2 раза, Женька – 1 раз. Антоха – 2 раза. Гудвин – 3 раза.
– А почему это Женька один раз? – ревниво подумал он.
– Мам, привет. Я уже еду, скоро буду – тихо проговорил он в трубку, когда мама ответила.
– Ты сошел с ума! Где ты есть? Ты знаешь, сколько времени сейчас? Мы в милицию уже хотели звонить.
– Мама, я был на работе, все хорошо. Все очень хорошо, мам. Накрывай на стол, будем праздновать.
Он нажал на «отбой» и подумал: